Открытая книга

Но Валентин Сергеич лично позвонил мне…

— Лично он никак не мог позвонить, — сказал Андрей.

— То есть как это не мог-с?

— Очень просто. Это не в его стиле.

Уж не знаю, действительно ли солгал Кочергин, или слово «стиль» произвело на него такое сильное впечатление, но он онемел, выставив усы и хлопая глазами.

— Виноват… С кем имею честь? — спросил он, хотя превосходно знал, с кем имеет честь, потому что Андрей часто заезжал за мной после работы. — Насколько мне известно — супруг-с?

— Да, супруг.

— Стало быть, не имеете прямого отношения?

— Ну, это как сказать! Вот вы, например, женаты?

— Да-с.

— А дети? Есть дети?

— Позвольте, при чем тут дети?

— То есть как это при чем дети? Если у вас есть дети, следовательно, вы имеете к своей жене отнюдь не косвенное, а самое прямое отношение. Почему же вы отказываете в этом мне? На каком основании, черт побери, — сквозь зубы спросил он, подступая к завхозу, — вы требуете, чтобы мы с женой находились не в прямых, а в косвенных отношениях?

Бог весть, что почудилось Кочергину в этих обвинениях, — очевидно, нечто политическое, потому что он сильно побледнел и прежде бодро торчавшие усы как-то повисли.

— Да я, собственно, ничего, — пробормотал он. — Я — что же! Но Валентин Сергеич звонил, в этом я вас клятвенно заверяю…

Мы неодобрительно помолчали, и Кочергин откашлялся и вышел.

Пока Андрей, хватаясь за живот от хохота, валялся на диване, я снова позвонила в Наркомздрав.

— Заместитель наркома на докладе, — беспечно ответила секретарша, и снова тоже беспечно: — На докладе.

— Андрей, перестань, тебе станет дурно.

— Ох да. Уже тошнит. Ну и болван!

— Но что же делать?

— Что делать? Где ключ?

Я достала ключ.

— Так. — Он запер дверь. — И так. — Он взялся за край письменного стола и одним махом подвинул его к двери. — Ну-ка, помоги!

— Андрей!

— Давай, давай! Потом будешь разговаривать. Сама говоришь, главное — выиграть время.

У него были сумасшедшие, широко открытые глаза, и я немного испугалась, когда, выстроив у двери баррикаду, в которую вслед за столом вошла вертящаяся этажерка и маленький, но очень тяжелый несгораемый шкаф, он крупными шагами прошелся по разгромленному кабинету.

— Ты думаешь, я сошел с ума? Нет, просто надоели эти скоты, которые мешают жить и работать! Надоели карьеристы, доносчики, лицемеры! И знаешь, кто виноват в том, что они командуют нами? Мы! Мы слишком вежливы, мы обходим скользкие места, мы боимся говорить правду. Мы терпим и учим других терпеть, а они тем временем действуют — и решительно, умело!

— Знаешь что, не кричи. Они — за стеной. Почему ты все время хватаешься за портфель? Ты принес бомбу?

— Нет, пиво. И бутерброды. Взял в буфете, не успел пообедать.