4
0Ей просто нравилось, как звучит мелодия, вот и все.
– Красавица, – проговорил Макс. – Сожалею о твоей потере. – Я резко взглянул на него. – Сезар сказал, что она умерла несколько лет назад, – пояснил Макс.
– Что еще сказал Сезар?
«Аляска? Сезар рассказал ему об Аляске?»
– Да почти ничего, – ответил Макс. – Лишь объяснил, что у твоего отца нет жены, которая могла бы помочь за ним ухаживать.
– Да, папа больше не женился. И уже не женится. Невзирая на склероз.
– Он любил ее.
– Думаю, да. И когда ее не стало, в нем тоже что-то умерло. В маме была доброта. И умение сострадать. Она забрала все это с собой. – Я махнул рукой. – Не обращай внимания.
«Боже. Что такого в этом парне? Почему я болтаю без умолку?»
– Ладно, – проговорил Макс, закрывая тему. В нем тоже жили добро и сострадание. Он кивнул на пианино. – Когда ты научился играть?
– Еще в детстве, – пояснил я. – Уже не помню, как учился. Как-то само получилось. Мама сказала, что я с этим родился.
– А ты не хочешь выступать на сцене?
– Я исполнительный директор «Марш Фармасьютиклс». В один прекрасный день возглавлю фирму.
– Ты не ответил на вопрос.
Я склонил голову набок."
"– Ты всегда так прямолинеен?
Макс пожал плечами.
– Жизнь слишком коротка, чтоб играть в игры. А вообще… Я много лет обманывал сам себя, не признавал, каков же я на самом деле. Когда я завязал, то ввел для себя некое правило. Я не лгу сам и не приемлю чужую ложь. И, самое главное, не стану обманывать себя.
Меня охватила зависть. Стать настолько свободным…
Я выпрямился.
– У меня есть обязанности в семейной фирме. И нет времени на праздные глупости вроде игры на пианино.
– Очень жаль, – проговорил он, усмехаясь. – Подожди, сколько тебе лет?
– Двадцать четыре. А что?
– Точно? Никто из моих знакомых парней двадцати четырех лет не стал бы употреблять слова «праздные глупости».
– Ну, выпускник Йеля вполне мог так сказать, – возразил я, не в силах сдержать улыбку.
Макс громко, хрипло рассмеялся и махнул рукой.
– О, простите, мистер Йель. Беру свои слова обратно.
Я усмехнулся, и внутри скрипнули шестеренки, насквозь проржавевшие и покрытые льдом.
– И все равно, играешь ты мастерски, – проговорил Макс. – Я бы тоже так хотел. В детстве я брал уроки, да что толку.
– Великий Макс чего-то не умеет?
Он удивленно поднял брови.
– Великий Макс?
– Медбрат «Скорой помощи», наставник Анонимных наркоманов, который начал ухаживать за тираном и наладил связь с моим братом. – Я недоуменно уставился на него. – Вообще-то, я пытался тебя похвалить.
– Само собой. – Он начал смеяться, потом нахмурился. – Постой, а как ты узнал, что я познакомился с Эдди?
– Подслушивал.
– И тебе это не понравилось.
– Само собой.
Он снова рассмеялся, широко раскрыв рот, обнажив идеальные белые зубы.
