4
0
Семь лет неприятия, боли и одиночества. Я попытался их проглотить. Нужно попробовать еще раз, иначе для чего все это?
– Мама, – проговорил я, взяв ее за руку. – Спасибо, что пришла.
– Я… да. Конечно. – Голос ее задрожал. – Ты такой красивый. Боже, как говорится, просто загляденье. И здоровый. Такой подтянутый и сильный…
– Да, со мной все хорошо, мам.
Она кивнула, натянуто улыбаясь и сдерживая слезы. Наконец, она убрала руку и схватила меню, закрыв им лицо. Плечи ее задрожали.
– Мама…
– Все хорошо. Я в полном порядке, правда.
Через пару минут она прочистила горло, отложила меню и промокнула глаза льняной салфеткой.
– Ты выбрал очень красивое место, – проговорила она, шмыгая носом. – Похоже, неплохо устроился. Ты ведь работаешь в больнице?
– Я на время ушел из отделения «Скорой помощи», – признался я. – Может, и навсегда. Пока не знаю. У меня новая работа.
– Правда?
– Я личный медбрат одного богатого бизнесмена из Белвью.
– Белвью? Билла Гейтса? Он живет вон там, на озере.
Я усмехнулся.
– Если бы мне давали по доллару… Но нет. Кое-кого другого. Хотя и не могу сказать, о ком речь, иначе меня засудят по полной.
– Звучит важно, кем бы он ни был, – проговорила мама. – Это просто замечательно. Я рада, что у тебя все в порядке.
Я покрутил в пальцах стакан с водой.
– Так было не всегда.
– Я знаю, и я…
Но прежде чем момент стал напряженным, нас прервал официант. Он подошел, чтобы принять заказ на напитки.
– Содовую с лаймом, – сказал я парню.
Мама взглянула на карту вин широко раскрытыми глазами.
– Так ты не выпьешь? Мне тоже не стоит?
– Заказывай, что хочешь.
– Бокал домашнего каберне, – попросила она официанта. Потом обратилась ко мне: – Ты на дежурстве? В этом причина?
Все, чего пока не знала мама, тяжестью повисло в воздухе между нами. Я говорил медленно, понимая, что каждое сказанное слово для нее подобно пощечине.
– Я не пью, потому что я – исцеляющийся наркоман и предпочитаю сохранять ясную голову.
– Исцеляющийся. – Она сделала глоток из стакана с водой. – Да, кажется, твоя сестра упоминала…
Слова повисли в воздухе. Мама выглядела так, словно ее признали виновной и допрашивали на слушаниях в Конгрессе. Я вовсе не хотел причинять ей боль, но обещал себе быть честным.
– Да, – мрачно улыбнулся я. – Когда тебя вы- гоняют из дома и семьи, это не так весело, как кажется.
– Господи, Макс, не шути. – Она со стуком поставила на стол стакан с водой. – Я знала, что будет нелегко. Тогда все случилось так быстро, и я… не принимала в расчет всю картину. И не осознавала, чем для тебя это может обернуться. Случившееся меня потрясло. Ты и тот мальчик… А потом ты ушел. И вот уже семь лет пролетели, будто миг. И теперь мы здесь.
Она беспомощно пожала плечами, словно бы это все объясняло.
