3
0Пытаясь восстановить былые отношения, за последние три года они многого добились. И я очень радовался за Макса.
«Он заслуживает только хорошего. Включая обалденную свадьбу с кучей гостей».
Хотя, по правде сказать, народу собиралось не так уж и много. Пятьдесят гостей в расположенном на крыше павильоне, откуда открывался вид на весь Сиэтл. Ничего необычного или замысловатого. Я вполне мог бы оплатить фейерверки и голубей, тонны конфетти и воздушные шарики, написал бы его имя в небе… Все что угодно, дабы показать, как сильно я его люблю. Но Максу это было не нужно. Он сказал, что просто хочет провести обряд, а после устроить праздник.
Меньше всего на свете мне хотелось ему что-то запрещать.
Фиби настроила наушники.
– И… девочки с цветами.
Оливия с Эми, все еще хихикая, вышли из вестибюля на открытую веранду, держа в руках пустые корзины, которые завтра наполнятся цветочными лепестками.
Фиби отсчитала восемь секунд.
– А теперь кольца…
Брент и Джейми весьма серьезно отнеслись к своему заданию. Они чопорно держали перед собой маленькие пустые коробочки. Завтра там будут лежать одинаковые посеребренные вольфрамовые кольца, инкрустированные посередине плетением из восемнадцатикаратного золота.
Еще никогда в жизни мне так не хотелось носить драгоценности.
– А сейчас друзья жениха… и подруги, – поправилась Фиби.
Даниэль взял под руку Фейт.
– Миледи.
– Ты очень милый, – проговорила Фейт и, обернувшись, подмигнула мне через плечо.
– А теперь шафер и подружка невесты, – произнесла Фиби.
– Подружка жениха, – поправила Дарлин, мягко взяв за руку Эдди. Он остановился перед нами, опустив глаза.
– Макс. Сайлас. Мистер Кауфман-старший и миссис Кауфман, – проговорил он. – По традиции шафер произносит речь перед всеми собравшимися. Но мы с мисс Дарлин обсудили это и решили, что завтра на приеме она сама с этим справится. Надеюсь, вы не возражаете, потому что мне не удаются выступления перед большими группами людей.
– Да неужели? – произнес я. – Кажется, несколько лет назад на вечеринке в честь Хеллоуина с этим проблем не возникло.
Эдди покраснел и усмехнулся. Он поднял взгляд, и, мельком взглянув на нас с Максом, снова уставился в пол.
– Верно, но тогда был крайний случай…
Оказавшись в интернате, – не без помощи Макса – Эдди перестал разговаривать так, словно жил в Викторианской эпохе. Он больше не ощущал необходимости прятаться за причудливым говором или что-то придумывать. Теперь он стал самим собой.
«И ты, и я, брат».
– Мы не против, Эдди, – вмешался Макс. – Дарлин вполне может говорить за двоих. Или больше, если понадобится…
Она усмехнулась и закатила глаза.
– Смешно, Максимилиан. Хотя ты не ошибся.
Фиби откашлялась.
– Ой, – проговорила Дарлин. – Мы задерживаем движение.
