Однажды я выберу тебя

Я ощущал, что и он отвечает мне тем же, и впитывал в себя его эмоции.

Когда мы отстранились друг от друга, я почти ждал, что кто-нибудь на улице усмехнется или что-то скажет.

Но этот идеальный миг никто не испортил. Он принадлежал лишь нам.

Сайлас тяжело вздохнул и обвел взглядом городскую улицу, потом снова посмотрел на меня.

– Боже, взгляни на нас. Целуемся посреди улицы и держимся за руки. Но я не ощущаю, будто прыгаю в холодное озеро. Я чувствую себя… бесстрашным. И в то же время жутко напуган. Не потому, что подумают другие. Из-за нас. Из-за тебя. Я люблю тебя. Чертовски сильно… Так люблю, что заявил об этом журналистам из «Форбс».

Я рассмеялся. Глубоко внутри поселилось ощущение счастья, теплом растекшееся по венам. Я вновь поразился смелости Сайласа. И чувствовал каждой клеточкой тела – если и есть на свете человек, ради которого стоит всем рискнуть, это он.

– И я хочу, чтобы ты знал, Макс… Я все еще борюсь. Ради себя.

– Ты о чем?

– О том, что случилось на Аляске. Она меня отпустила, но окончательно не исчезла. И может обрушиться на меня. На нас.

– Знаю. Если такое случится, я буду рядом, Сай. Клянусь.

– Да я и сам не собираюсь опускать руки. Если это вообще важно. – Он резко отвел взгляд в сторону. – Я нашел психотерапевта. Боже, я чувствую себя увечным, даже просто упомянув об этом…

– Нет, черт возьми, – проговорил я, крепче сжимая его руку. – Сайлас, ты достоин самого лучшего. И очень важно не опускать руки. Это самое главное. – Я крепко обнял его. – Я чертовски горжусь тобой.

– Ну ладно, давай-ка валить отсюда. Прилюдно целоваться и держаться за руки – это одно. Но не стоит ныть, как ребенок.

Мы отлепились от стены, взялись за руки, переплетя пальцы, и вместе пошли по улице.

Через несколько минут я уже не смог сдержаться. И тихо рассмеялся. Он нахмурился.

– Молчи.

– Сайлас…

– Боже, до чего мы докатились.

– Я люблю тебя…

– Не стоит твердить это постоянно.

– Значит… вот как.

Он фыркнул и закатил глаза, а я хмыкнул.

– Заткнись. – Он приобнял меня за плечи, все еще хмурясь. Но на лице его уже проступала улыбка.

* * *Мы пошли в китайский ресторанчик и поужинали, сидя рядом за крошечным столиком и делясь едой. Я постоянно шутил над тем, как плохо Сайлас обращался с палочками.

Снаружи наступила ночь. И становилось все тяжелее просто находиться рядом. Тело мое гудело от напряжения, а каждое соприкосновение наших пальцев вызывало искры. В тусклом свете висящей над столом лампы я взглянул на Сайласа. Взгляд широко раскрытых глаз потемнел. Губы блестели от жирной пищи. Я навис над столом и поцеловал его, слизывая с уст остатки трапезы, а потом, прежде чем отстраниться, чуть пососал нижнюю губу.

– Черт побери, Максимилиан, – прорычал Сайлас, высматривая официанта. – Счет, пожалуйста.