4
0
Его дыхание со свистом вырвалось сквозь зубы. Он протянул руку и погладил меня по фланелевой ткани брюк.
– Хочешь?
– Да, – выдохнул я ему в шею и снова укусил. – Да, черт возьми.
Макс повернулся ко мне лицом, и мы начали целоваться с внезапно пробудившимся отчаянным голодом. Через какое-то время я затащил его на себя, стискивая бедра, пытаясь потереться возбужденной плотью о его естество сквозь ткань штанов. Он зарылся пальцами мне в волосы, другой рукой поглаживая тело, все настойчивей, быстрее, и я вновь упал на подушку.
– Черт, прошло слишком много времени. Как хорошо. Я совершенно…
– Бесполезен для меня? – Макс улыбнулся. – Тебе ничего не нужно делать. Я справлюсь. – Он уселся на меня, устроившись на бедрах, и стянул с себя футболку.
«Твою ж мать…»
В последний раз я развлекался с парнем в средней школе, еще подростком. Макс же был мужчиной, крепким и худощавым. В тусклом свете комнаты контуры его пресса рельефно вырисовывались на фоне теней. Безволосая грудь казалась чертовски совершенной. Я наслаждался этим зрелищем, потом перевел взгляд на округлые мышцы плеч, пробежался вниз по худощавым бицепсам и предплечьям. И почувствовал, что при виде него плоть моя затвердела еще сильнее, если такое вообще возможно. Тело мое внезапно напряглось.
Макс мгновенно это ощутил.
– Ты в порядке?
– Да, но… прошло столько времени.
– Знаю, – мягко проговорил он. – Я хочу, чтобы тебе было хорошо.
– Мне уже хорошо, – признался я, чувствуя, как колотится сердце. – Но, боже, Макс, не останавливайся.
Он кивнул, встал надо мной на четвереньки и склонил голову, чтобы меня поцеловать. Поначалу мягко, затем глубже, легким касанием языка исследуя все уголки моего рта. Я знал, что он делает. Топит меня в ощущениях, заставляя отбросить все мысли. И это сработало.
Он припал губами к моей шее, прикусил мочку уха.
– Я не стану торопиться, – жарко прошептал он мне на ухо.
Я не ответил, но он об этом и не просил. Он собирался показать, что я смогу справиться, без лишних слов и уговоров, и это понимание сожгло во мне все оставшиеся сомнения.
Он проложил по моей шее дорожку из поцелуев, и я втянул воздух сквозь зубы.
– Богом клянусь, Максимилиан, если ты не перестанешь маяться дурью и что-нибудь не сделаешь…
Он легонько рассмеялся, а затем – вот ублюдок – медленно приподнял мою футболку и скользнул языком по рельефным мышцам живота. Стиснув зубы, я уперся пятками в простыню. Часть меня все еще боролась с тем, насколько же хорошо мне было. Он все ниже спускался по моему телу, раздражающе медленно, и его губы оставляли за собой пламенеющий след. Он стянул с моих бедер штаны и трусы, освобождая член, твердый, словно сталь.
