4
0Чувства, испытываемые рядом с Максом, казались настолько хорошими, что представлялись невозможными. Недосягаемыми. Но, может быть…
«Может, у нас что-то есть. Вдруг все будет хорошо».
Я вылил все бутылки вина в раковину и лег спать, согретый мыслями о Максе, наполненный тем, чего уже давно не чувствовал: надеждой.
На следующее утро я отправился на работу.
* * *– Сильвия, – проговорил я, проходя мимо стоявшего возле кабинета стола. – Можешь зайти ко мне?
Она вошла следом за мной. Пока она закрывала дверь, я бросил чемоданчик на диван у окна.
– Что, черт возьми, происходит? – потребовал я ответа.
– Не уверена, что понимаю, о чем вы, – тихо произнесла она, но в самом ее тоне ясно слышалось, что она прекрасно все поняла.
– Стоит мне подойти ближе, все разговоры смолкают. Никто не смотрит в глаза. Все потому, что этого кретина Милтона назначили исполняющим обязанности генерального директора вместо меня?
– Возможно, – проговорила она. – Но, честно говоря, по-моему, это лишь часть общей картины. Есть ведь еще фотографии «Общественности Сиэтла».
В животе словно возник ледяной ком, а уши внезапно заложило ватой.
«Они знают…»
Я стиснул зубы от злости. А может, чтобы они не стучали.
– Чертовски смешно. Неужели все настолько темные и отсталые, что решившие пообедать парни уже являются поводом для сплетен?
– Нет, все дело в сопоставлении. Произведенном впечатлении. Сперва появляются фотографии, а вскоре Милтона назначают исполняющим обязанности гендиректора. И вот возле кулера с водой начинаются разговоры, что ваш отец отдал пост Милтону именно из-за фотографий. – Она смотрела куда угодно, только не на меня. – Ходят слухи…
«Нет, я могу сделать лучше…»
– Папа не видел фотографий. Да и в любом случае, они бы роли не сыграли, – солгал я. – Они ничего не значат.
Сильвия кивнула.
– Конечно, сэр.
«Она не верит, что они ничего не значат, поскольку знает – это неправда».
Я насмешливо взглянул на нее.
– Можешь идти.
Сильвия вздрогнула, и я почувствовал себя полным придурком, но не смог найти в себе силы извиниться. Я ощущал себя голым. Выставленным напоказ. Меня охватила паранойя. Здесь задёавали вопросы об отце и обо мне. Если копнут поглубже, то узнают о Чисане и об унижении… Все выплывет наружу, и окружающие решат, что знают, каков я, прежде, чем я сам смогу это осознать. И освободиться от того, что сделала со мной Аляска.
– Они обо мне ни хрена не знают, – пробормотал я.
Чтобы доказать это, я не стал отвечать Максу, когда тот прислал сообщение, желая узнать, как дела. Я заставил себя выбросить его из головы, вместе с нашим свиданием и поцелуем, и сосредоточился на работе. Мне нужно вернуть фирму, спасти жизни и восстановить общины. Что может быть важнее?
Я повторял себе это, пока один день сменялся другим.
