4
0Не стоило отрицать или делать вид, что это просто утренний стояк. Я хотел Макса. С хранилища сорвало крышку, и обратно ее уже не приладить.
«Нет… я могу сделать лучше».
Головная боль усилилась, и я закрыл глаза. Состояние похмелья вызвало к жизни отголоски ощущений, порожденных отказом от приема ОксиПро. И напомнило, насколько слабым я был тогда. Похоже, я так и не стал сильнее.
В памяти вновь проснулась Аляска, бушуя и ревя, потому что я возжелал мужчину. В кромешной тьме за сомкнутыми веками тренер Браун держал в руке пульт, безжалостно подавая электричество и обещая: исправьте в себе лишь маленький изъян, и все прекратится. Чтобы избежать электрошока, холода, побоев и вынужденных маканий в озеро, нам предстояло стать другими, не похожими на себя прежних. И тогда мы смогли бы вернуться домой.
И теперь, много лет спустя, когда Макс Кауфман лежал в постели рядом со мной и разум призывал заговорить, рассказать о безумии и муках Чисаны, тело вспомнило холод и боль. Душа вновь наполнилась страхом и стыдом. Все это глубоко поселилось во мне, возможно, запечатлелось навсегда.
Обрывок воспоминаний пробрался в мысли: больница после Чисаны. Я лежал с воспалением легких, едва живой, и кричал на всех, кто пытался до меня дотронуться. Врач поставил мне диагноз – посттравматический стресс.
– Последствия того, что сотворили с этим юношей, могут длиться годами. Всю жизнь.
Отец нахмурился, смущенный гневом доктора.
– В этом-то весь смысл.
Я осторожно сел на кровати, стараясь не тревожить больную голову. Я решил не будить Макса. Глубоко вдохнув, я подождал, пока успокоится желудок. Эрекция давно прошла.
Я осторожно поднялся на ноги, стараясь, чтобы кровать не скрипнула. Когда я обулся и потянулся за пиджаком, в памяти всплыли обрывки воспоминаний о прошлом вечере. Я держался за Макса. Цеплялся за него. Я оказался в его власти. Он мог бы сделать все, что захотел, и я бы поддался. Но я напился, и он меня не тронул.
Я чувствовал облечение от этого. И желал, чтобы все случилось иначе.
«Нет, я могу сделать лучше…»
Я выскользнул из комнаты и закрыл за собой дверь. Коридоры были пусты. Дом спал, лишь с кухни доносились слабые звуки готовящегося завтрака. Там царила Рамона.
Фейт, чтобы добраться домой, скорее всего, вызвала такси. Чувствуя себя взломщиком в собственном доме, я незаметно направился к гаражу на десять машин. Достал из сейфа первую попавшуюся связку ключей. «Астон-Мартин». Забравшись в машину, я поехал обратно в город. Дважды мне пришлось съезжать на обочину, где меня выворачивало наизнанку.
Пока из меня выливались водка, шампанское, коньяк и кусочка три настоящей еды, я пытался представить, что меня рвет Чисаной. И я очищаюсь от яда, чтобы начать все сначала.
