3
0Какого черта я вообще вернулся в Сиэтл?
– Чтоб наладить отношения с предками, – проговорил он и отхлебнул кофе. Потом ухмыльнулся. – И тусить со мной. Наверное, стоило начать еще в средней школе.
– Точно, – я чокнулся с ним кружкой.
В школе Даниэль, подобно мне, упорно скрывал свою истинную суть, хотя мы и подозревали друг друга. И поэтому никогда не заговаривали на данную тему и гуляли в разных компаниях. Мы боялись – если станем дружить, о гомосексуальности тут же узнают все остальные, поэтому и избегали друг друга, как чумы.
Но когда мне предложили работу в больнице Вирджинии Мейсон, он оказался единственным – помимо родителей – кого я знал в Сиэтле. Я написал ему в «Фейсбук», потом мы созвонились, и я поведал всю свою постыдную историю. Связь между нами возникла – или возобновилась – мгновенно. В тот день, когда он забрал меня в аэропорту Си-Так, я словно встретился с давно потерянным братом.
Даниэль поделился со мной домом и друзьями, и я воспринял это как знак, что не ошибся, вернувшись в Сиэтл. Я не думал, что работа сломит меня, но теперь и там наметились улучшения.
– Так как дела с родителями? – спросил Даниэль."
"– Потихоньку. Мама все время «откладывает» обед со мной. Но прежде чем я встречусь с папой, нужно решить все с ней.
Даниэль покачал головой.
– А как на сексуальном фронте? Пылкие врачи, что будут ужасно скучать, если ты уйдешь?
– Нет. К тому же, прежде чем связываться с кем-либо, мне нужно поработать над собой. И никаких интрижек, – отрезал я, когда Даниэль попытался что-то сказать.
Он состроил гримасу.
– Очень жаль. Ты в отличных условиях. «Эй, пылкий доктор, я ухожу. И кто знает, когда мы увидимся снова. О, смотрите! Этот рентгеновский кабинет, кажется, пустует…»
– Рентгеновский кабинет? – рассмеялся я, потом мысленно заменил пылкого доктора модным Унабомбером и чуть не подавился кофе.
– Не имеет значения где, – произнес Даниэль. – Главное – с кем.
– Ни с кем, – отрезал я. – И так забот хватает. Нужно наладить отношения с родителями.
– Если передумаешь, есть выбор. Чарли считает тебя горячим парнем, и он прав. В тебе есть нечто темное, потаенная сексуальность, как у Джеймса Дина[6] с его мотоциклом.
Я закатил глаза.
– Да у меня даже нет мотоцикла.
– Нет, но ты найдешь, чем его заменить.
Я рассмеялся и отхлебнул кофе.
– А ты не опоздаешь на работу?
Он драматически вздохнул.
– Да, пойду и дам тебе поспать. Спокойной ночи. Надеюсь, тебе позвонят.
– Спасибо. Я тоже.
Даниэль ушел, а я рухнул на диван. Мысль о работе на Марша снова накрыла теплым одеялом облегчения, отгородив от чувства вины, ведь я уже оставил отделение «Скорой помощи». Потому что поклялся избавиться еще от одной старой привычки – больше никогда не лгать себе.
