Невеста моего сына

Когда ее и след простыл, Ник завел мотор. Кое-как выбравшись из норы, в несколько минут мы снова настигли браконьерский лагерь. Одинцов вышел наружу — собрал магнитофон и хлипкий стол. Пнул пустые канистры из-под горючего. Взял из багажника лопату и забросал костер землей, погружая мир в кромешную тьму. Луны сегодня не было.

В машину возвращаться он не торопился. Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидела, что он так и остался стоять там, возле затушенного костровища, бессильно сжимая кулаки. Его ярость и страх так никуда и не делись. И, похоже, он не знал, как с ними справиться.

Я сглотнула. Он приказывал мне оставаться в машине, но сейчас Шема далеко. Поэтому я решила рискнуть.

И выбралась наружу.

На звук моих шагов Одинцов среагировал тут же. Бросил через плечо, все также не глядя на меня:

— Я не велел тебе покидать машину.

Голос резал, как бритва. Таким же голосом он здоровался со мной в самый первый вечер. Сердце неприятно кольнуло в груди.

— Прости за то, что сделала. Это было неосмотрительно.

— Думаешь, извинений будет достаточно?

— Думаю, нет.

Он наконец-то развернулся на пятках.

— Это не Москва и даже не Бирюлево! Это чертова Африка! А если бы ты заехала в стадо слонов в темноте? Знаешь, что бы с тобой было?

— Что? — выдохнула я.

На самом деле, я прекрасно знала, что от меня бы и мокрого места не осталось, но сейчас для него важно было выговориться. Выпустить пар. Отпустить эту ситуацию. Я была очень виновата, и это я тоже прекрасно знала. Поняла поздно, уже в дороге, но теперь не собиралась выгораживать свой поступок, пусть и помогла таким странным способом львице.

—А если бы гиены? Думаешь, они едят только падаль? Как бы не так! Я мог никогда не найти твоего тела!

Он подошел так близко, что вжал меня в капот джипа, еще горячий на ощупь. Хотя именно Ник сейчас был тем драконом, который дышал огнем. А я сейчас не была рыцарем, готовым сражаться с ним.

— Ты не можешь спасти всех, пойми это, — продолжал он. — Иногда ты просто ничего не можешь сделать, чтобы остановить происходящее в мире."

"Мне ли не знать, что такое болезненное наблюдение и полное отсутствие контроля над ситуацией. Но я еще не рассказала ему правды, как и не сказала о том, почему действительно сбежала и какие чувства скорее толкнули меня к опасности вместо того, чтобы оставаться в лагере.

Но не стоило рассказывать мне о том, что он сам готов выбирать бездейственное наблюдение со стороны. Не после того, что я видела сегодня.

— А ты сам? — я вскинула голову, чтобы смотреть ему в глаза.