7
0Душа наполняется едкой, невыразимой горечью. Из глаз текут слёзы. Каждая клеточка в теле реагирует отторжением на его ярость. Даже воспоминания о приятном сексе не помогают телу расслабиться."
"Всё плохо. Не выходит смириться с происходящим. Внутренняя истерика нарастает как снежный ком. Исаев непросто трахает. Он наказывает, подключая к процессу весь свой необузданный гнев. Я продолжаю испытывать дискомфорт и рывками тянуть носом воздух. Голова под давлением его огромной ладони елозит по столу в такт толчкам.
Господи, пусть прекратит! Пожалуйста, пусть очнётся и отпустит меня! Он же не в себе. Явно не даёт отчёта своим действиям. Неужели пощёчина настолько сильно его задела, что он готов безжалостно размазать меня по столу?
Кусаю губы до крови и тихо скулю. Так унизительно я себя ещё не чувствовала. Так, наверное, трахают шлюх. Грязно и беспощадно. Не заботясь об их удовольствии.
Исаев приподнимает меня, прижимая спиной к своей груди. Прихватывает ладонью за горло, двигается резче, глубже, опаляя утробным рычанием висок. Жжение в промежности становится сильнее. Намного ярче. Раскалённая, словно лава кровь, ударяет в голову, заглушает все посторонние звуки и даже трели доносящихся звонков. В ушах нарастает шум. Каждое выплеснутое им слово ядом по венам проносится. Отравляет. Взращивает к нему ненависть и ещё какое-то чувство, что отчаянно пытается пробиться в скомканное Русланом сердце. В моё сердце.
Не хочу об этом думать сейчас.
Я его не люблю!
Я его ненавижу!
Ненавижу его!!!
Горю желанием прибить!
Вскрикнув от очередного глубокого вторжения, пытаюсь заглушить в себе эмоциональный взрыв. Приподнимаюсь на носочки в надежде ускользнуть, вцепляюсь пальцами в его запястье. Царапаюсь ногтями, зацепляя металический браслет часов. В голове всё ещё звенит. Звучание моего мобильного с трелью селектора врываются в мозг, возвращают утраченную ясность мышления.
— Отпусти, — шиплю, вспарывая кожу на его запястье. Хватка ослабевает.
— Твою мать! — рявкнув, вбивается в меня последний раз. Так глубоко пытается проникнуть членом, словно до этого не входил до самого конца. Непрерывно давит им. Давит. Давит. С какой-то отчаянной остервенелостью. Будто в последний раз наслаждается мной. Сгибаемся, теряя силы. Оба падаем ладонями на стол. Затем Руслан покидает истерзанное лоно, так и не дойдя до финала.
С облегчением выдыхаю. Сглатываю нервный ком. Веки опускаются, освобождая глаза от слёз. Если бы не рука Исаева, которой он всё ещё крепко прижимает меня к своей груди, я бы давно осела на пол как тряпичная кукла. Потому что ноги не держат, дрожат, напоминая желе. Тяжёлое сбивчивое дыхание мужчины горячо опаляет висок.
На какое-то время мы так и застываем, игнорируя чью-то настойчивость. Просто дышим.
