6
0
— Вы кто такой? — вместо извинений бросила мне дама забальзаковского возраста с сигаретой в мундштуке. Она сидела на атласном диванчике с резными и кривыми, как у мопса, ножками. Рядом на тумбочке початая бутылка грузинского вина. Лицо ее напоминало киношную ведьму, но не было отталкивающим: чуть крючковатый нос, пронзительные глаза непонятого цвета, аккуратно выщипанные тонкие дуги бровей и слой театрального грима.
Актриса явно меня не узнала, за последнее время одноклассник ее сына слишком уж изменился. Да и в школе она появлялась нечасто, родительские собрания пропускала, может, потому и вырос сынок балбесом.
— Спокойно, Галина Павловна, — я достал удостоверение и просто показал красный лидерин, не раскрывая. — Мы из милиции.
— Из милиции? — нахмурилась дама, закинув ногу на ногу, чуть не запутавшись в длинном подоле бархатного платья. — А я подумала, что это Захарка-негодник ко мне вломился. Вот и встретила его обувкой. Что вам нужно? Я уже все рассказала. Я ничего не знала о пристрастиях своего мужа, и мне не интересны больше ваши вопросы…
Света тоже вошла в гримерку, мы встали у порога. Психолог попыталась наладить контакт:
— Галина Павловна, у нас вопросы не про кассеты. Это очень важно. Можно мы присядем и спокойно поговорим?
— Неужели шубу мою нашли? — язвительно проговорила актриса. — Вот спасибо. Где мне ее можно забрать?
— По шубе вашей мы еще работаем, — соврал я, вспомнив, как отпустил “Деточкина”.
Надеюсь, я поступил правильно. Судя по суточным сводкам о преступлениях, он внял моим советам и свалил из Новоульяновска. А может, просто затихарился.
— Ну садитесь, коль пришли, — надменно бросила Зинченко, тряхнув сигаретой над серебристой пепельницей в виде короны.
— Спасибо, — психологиня пододвинула стул поближе к диванчику, где восседала цаца.
Я же примостился чуть поодаль. Так легче уворачиваться от сапог.
— Задавайте уже ваши вопросы, только побыстрее, у меня репетиция.
— Насколько я знаю, — ухмыльнулся я. — У вас нет роли в сегодняшнем спектакле.
— Кто вам такое сказал? — взвизгнула актриса. — этот плут Агошкин? Ничтожный режиссеришка! Да его скоро снимут! Я уже позвонила в управление культуры, рассказала, как он молодых актрис по углам обжимает и роли им после этого выдает соотвествующие.
— Сомневаюсь, что его снимут. Тогда надо будет уволить еще треть всех режиссеров страны (продюссеры еще не народились, и пока с их функциями справлялись режиссеры). Скажите, Галина Павловна, у вашего мужа была любовница?
— Какое отношение это имеет к делу? — холодно проговорила Зинченко.
— Ваш муж подозревается в других преступлениях. Гораздо более тяжких.
— Туда ему и дорога, — фыркнула “ведьма”. — Всю молодость мне загубил. Я только сейчас жить начала, когда пришла в театр.
