4
0
От громогласного смеха залаяли собаки в вольерах. Ржач согнул всех пополам. И только Митрофанов, налившись пунцом и матюгаясь, тащил непослушного пса обратно в вольеру.
Горохову тоже было не до смеха.
— Твою мать! — скрипел зубами он. — Это же куртка начальника кадров…
Глава 22
Я тоже еле сдерживал смех, давился в собственное плечо, глушил звуки из уважения к Горохову. Никита Егорович был мрачнее тучи и явно мысленно распрощался с перспективами удачного проведения эксперимента.
Но первый блин всегда лучше отдать врагу. Не получилось с Барбосом, да и хрен с ним. У нас еще целый питомник в запасе. Собака совсем как человек — прибор тонкий и капризный, реагирует на погоду, природу и прочие сбивающие факторы. Поэтому расстраиваться рано. Будем дальше пробовать.
— Товарищи! — я махнул рукой. — Прошу успокоиться. Соблюдайте, пожалуйста, тишину. Мы продолжаем.
Смешки сначала превратились в сдержанные фырканья, потом в шипение и, после единичных похрюкиваний, наконец, совсем заглохли. Всё… Можно работать.
Один из “ассистентов” брезгливо убрал куртку с подмоченной репутацией подальше от исследуемых объектов. Ее заменили резервной ветровкой, что пожертвовал нам кто-то не столь именитый, из дежурки.
Пошла вторая собака. Ее вел молодой кинолог. И видно было, что пес ему достался совсем недавно. Не так давно был лопоухим щенком. Собака нетерпеливо тянула поводок, успевая нарезать круги возле провожатого, обнюхивая каждую травинку и каждый интересный камушек.
Приблизившись к нам, псинка обгавкала нас для порядка, но, не найдя поощрения со стороны кинолога, быстро потеряла к нам всякий интерес."
"Я дал занюхать толстовку. Пес с любопытством поводил по ней носом, после чего деловито побежал по своим делам. Но рывок поводка заставил его двигаться в нужном нам направлении — к разложенным на земле вещам.
— Ищи! — скомандовал молодой сотрудник, нахмурившись так, будто отправлялся на самое важное задание в его жизни.
Но песик деловито проскакал мимо вещей, не удостоив их своим вниманием. И снова рывок поводка заставил его вернуться в круг из шмоток. Кинолог дергал поводок, и глуповатый пес принял это за игру. Начал скакать, вилять бубликом хвоста (видать, кто-то из его родителей согрешил с дворнягой), весело и звонко гавкать. В ответ ему раздался лай из близлежащих вольеров. Собаки тоже захотели вырваться на волю и поиграть.
— Убирайте его! — махнул я кинологу. — Следующего будем пробовать!
Парень вздохнул с облегчением, что больше не надо позориться на людях, и поспешил утащить питомца в сторону вольера.
— Черт! — Горохов закурил.
