4
0
Мою фразу услышала женщина-ветеринар из питомника, что присутствовала при нашем эксперименте из чистого любопытства, но мы намеревались ее внести в справку о проведении эксперимента в качестве участника, как специалиста по зоопсихологии. И звучит красиво, и важности нашему исследованию добавляет. Глядишь, и суд примет нашу писульку в качестве доказательства. Хотя для научного обоснования нужно множество экспериментов, всякие диссертации и прочие высосанные из пальца научные статьи. А сейчас главное, чтобы барбос не подвел.
— Это единственная собака, которая слушается Митрофанова, — пояснила ветеринар. — Поэтому он работает только с ней.
Собаку, как оказалось, действительно звали Барбос. Он деловито подтянул хозяина к столпившимся людям.
— Что-то не похоже, что она его слушается, — улыбнулся Горохов, глядя, как каблуки кирзачей Митрофанова вспахивают землю.
— У него вообще проблемы с собаками, — вздохнула ветеринарша. — Не получается с ними общий язык найти. Животных трудно обмануть, не видят они в нем авторитета. Поэтому его начальником и поставили, чтобы не было необходимости с овчарками возиться.
— Витя, — махнул я “оператору”. — Готов? Заводи аппарат.
Криминалист включил камеру на электроприводе. И навел объектив на меня.
— Внимание! — громко проговорил я. — Товарищи понятые и другие участники эксперимента. Обратите внимание, сейчас я дам понюхать служебной собаке кофту, изъятую по уголовному делу.
Я демонстративно развернул бумажный сверток и извлек оттуда ворсистую толстовку стального цвета.
К нам подошел Барбос с Митрофановым, который болтался где-то на конце поводка.
— Нюхай, нюхай, — Митрофанов подошел ближе и настойчиво шипел в ухо собаке.
Я поднес кофту к его носу. Тот отвернул морду, уселся на землю и деловито почесал за ухом.
— Нюхай, я сказал, нюхай, — дергал за ошейник старлей “детектора”. Но пес потряс ушами, будто избавляясь от надоедливой мошкары.
Я не выдержал и потрепал его за ухом. Тот лизнул в ответ мою ладонь. Контакт налажен. Я снова подсунул ему кофту. Пес понюхал ее (выбора у него не было). И снова отвернулся.
— Готово! — сиял Митрофанов. — След взят.
Он потянул барбоса к кругу из разложенных вещей. Тот нехотя повиновался.
— Ищи, ищи, — твердил, словно заклинание, начальник кинологов. — Ищи, я сказал.
Барбос действительно опустил морду к земле и стал втягивать воздух ноздрями. Он деловито обежал куртки. Обнюхал каждую. Все замерли, лишь только слышалось жужжание кинокамеры. Видно было, что Барбос что-то выбирает. Неужели все сработает? Но в следующий момент я понял, что он выбирал.
Пес подошел к одной из курток (она была явно не Зинченко). Еще раз деловито обнюхал ее напоследок, задрал ногу и сделал свои дела прямо на нее.
