4
0
Он подошел к серванту и вытащил еще два бокала. Я огляделся. Обстановочка дышала роскошью. На стенах – с золотистым отблеском рельефные обои явно не отечественного пошиба. На полу ковер с ворсом мутона в песочном раскрасе и без всяких советсксих завитушек. Диванчики, камин, огромный стол со сверкающей эбонитом столешницей. Неплохая дачка. Кроме Вована в комнате еще четверо парней. В джинсе и футболках с буржуйским надписями. Девчонки три штуки. На вид как из одного комплекта “Барби”, только погрудастее будут. Все при них. Друг от друга отличаются только цветом волос. Пока что притихли и с любопытством досмтривают сценку с нашим тут появлением.
— Ну давайте, — Вован пригласил нас к столику, что стоял перед диванчиком и ломился от дефицитной закуски (нарезка из колбас явно не из универсама, икорка, какие-то копченые тушки хрен пойми какого зверька и прочие “чипсы”). — За знакомство!
Он представил нам своих друзей, но я даже запоминать имен не стал, буду работать с “главарем”. Я взял бокальчик с серебристым тиснением и янтарной жидкостью внутри:
— Предлагаю лучше выпить за Женьку. Чтобы чертяка поскорее выпутался, и менты его не достали!
— Точно, давай… — поддержали меня дружки полурослика.
— Мы по нему скучаем, — надула губки одна из Барби. — Где наш Женечка сейчас?
— Теперь он не наш, — фыркнула другая “раскраска”. — Отца его уволили, положение они растеряли. Сам он не при должности, еще и в бегах.
— Ну, может, все еще образуется? — состряпала бровки домиком первая кукла. — Женька веселый был. И не жадный.
— Вот как все образуется, так к нам и вернется, — ехидно заметила вторая.
Вот сучка. Для них простой человек — не человек. Не только в моем мире все деньгами меряется, но уже и здесь зачатки порока давно проросли.
— Да ладно вам! — вмешался Вован. — Не каркайте. Выкарабкается Женька. Ещё покутим вместе.
Мы выпили. Коньячок оказался неплох. Марочный. На желтой неказистой этикетке красная надпись: “Азербайджан”. Быков его залпом проглотил. Как сок. Не заметил даже крепости, удивленно уставился на пустой бокал в руке:
— А сколько в нем градусов?
— Сорок пять, — усмехнулся Вован.
— Как воду выпил, — продолжал удивляться Антон. — Градус совсем не почувствовал.
— Потому что не бормотуха это, а выдержка десятилетняя. А ты его глыкаешь по колхозному. Кто же так коньяки пьет? Его смаковать нужно. Вы точно друзья Женьки? — мажорчик уставился на нас с подозрением. — И одежонка на вас, будто картошку собрались копать.
Я предусмотрительно старался “соблюсти этикет” и, погоняв напиток по бокалу, типа для раскрытия купажа, цедил его небольшими глоточками:
— Одноклассники мы и друзья. А оделись по-простому сегодня, думал же на дачу припремся.
