5
0Хоть и небольшая, но это была своя территория, где советский человек мог расслабиться и почувствовать себя наедине с собой и кусочком природы. Хоть и садовой, но все же.
Почти все домики с потухшими окнами. Урожай картошки и морковки собран, и хозяева законсервировали их до весны.
— Не думал, что здесь столько участков, — Быков вертел головой. — Едем и едем, а концов не видно. Там еще несколько улиц слева. Как искать будем?
— Смотри, где свет горит. И окно открой.
— Зачем?
— Музыку слушай. Молодежь без музыки не гуляет.
— Вон смотри! — Быков чуть ли не высунулся из окна. — Свет горит! На соседней улице! Поворачивай.
— Да где я тебе тут развернусь, у меня во дворе тротуар и то шире. Черт! Для кого такую дорогу делали?
— Эти дачи давно здесь, тогда и машин-то особо у людей не было. Дачники на велосипедах сюда добирались.
Я, наконец, смог свернуть в проулок и выехать на соседнюю улицу с незамысловатым названием “Ягодная”.
Я подкатил к домику с горящими окнами.
— Что-то не похоже на обитель золотой молодежи, — нахмурился я. — Маловата хибарка. И тихо, как в могиле.
— Сам сказал искать, где свет горит.
— Ладно, давай поспрашиваем. Хотя нет. Сиди в машине. Если вдвоем завалимся, еще напугаем местных обитателей. Тем более, морда у тебя, как у бандита стала. Все шире и шире. Один схожу.
— На свою посмотри. В школе совсем другим был. А сейчас, как шахтер с плаката. Еще бы отбойный молоток в руки, а лучше кувалду.
— За шахтера спасибо, — улыбнулся я. — Но я бы предпочел быть на бандита похожим. Прям как ты. Так с людьми проще договариваться."
"Я заглушил машину и вышел на улицу. Штакетины со вздувшейся краской небрежно сляпаны в покосившуюся калитку, запертую на вертушку.
Я открыл калитку и подошел вплотную к домику. Маленькое оконце завешено изнутри газетой. Судя по ее желтизне, штору она заменяла все лето. Я тихонько побарабанил по стеклу.
За газетой мелькнул силуэт. Я подошел к двери. Но никто не торопился мне ее отпирать. Подождал немного и потянул за ручку. Дверь не сдвинулась, заперта изнутри.
Постучал по ней уже погромче. Прислушался. В ответ тишина. Странно. Я точно видел там какое-то движение. Вернулся к единственному оконцу и попытался заглянуть в щелку, где край газеты чуть отошел. Нагнулся, приложив ладони козырьком ко лбу. Ни хрена не видно. Блин.
Сзади раздался шорох. Я уже хотел было отругать Быкова, что тот поперся за мной, а не стал дожидаться в машине, но не успел повернуться. В спину уперлось что-то твердое. Я почувствовал холод металла даже через ветровку.
— Тихо, не дергайся, — прошипел хриплый голос. — А то шмальну. Руки подыми!
— Э-э, мужик, — я послушно поднял руки, пытаясь определить, что за оружие упирается мне в спину, явно что-то большое. Ружье, скорее всего.
