Найди меня, мой принц

Гапка, зная мой замысел, сразу же семенит прочь к выходу. А я оглядываюсь, чтобы проследить, подействовало ли на портальщика моё внушение. Мужчина стоит и угрюмо смотрит в проём портала, словно провожая кого-то взглядом. Не знаю, как долго он будет слушаться приказа не смотреть по сторонам, так что пора уносить ноги. К двери ведущей из зала бегу изо всех ног, насколько это получается в узкой юбке. Мои попутчицы уже ждут меня в пустом коридоре. Я же внезапно чувствую, как сильно кружится у меня голова, в глазах темнеет и тело непреодолимо начинает оседать на пол.

— О Богиня пресветлая, — бросается ко мне Гапка. — Надорвалась девочка моя. Держись. Только не падай, нам ещё выйти отсюда нужно.

Да. Нужно. Не падать. Стараюсь. Да что ж в голове так больно и гулко-звонко, словно на неё кто колокол надел и колотит сверху? Кое как собрав себя в кучу и опираясь спиной на стенку, я возвращаю себе вертикальное положение.

— У тебя кровь, — ахает старушка. Так вот почему тряпка на лице ощущается мокрой. Недолго думая, я бросаю взгляд вокруг и, убедившись, что никого рядом по-прежнему нет, сдираю её с головы. А потом кое как стягиваю платье снова возвращаясь к мальчишескому виду, спрятав волосы под капюшон каптана. Запихав всю одежду, кроме окровавленной карильи, в котомку, отобранную у Гапки, подставляю ей лицо, протягивая уже испорченный головной убор.

— Вытри, пожалуйста.

Пожилая няня действует быстро и сноровисто. И вскоре уже прячет окровавленную тряпку в сумку у меня на плече, заявив, что мы можем идти. Не знаю, как я буду в чём-либо убеждать дежурного на выходе. Но его там не оказывается. А с той стороны, где проходят досмотр входящие, доносятся крики и громкая ругань. Кажется, второй дежурный тоже туда умчался. Не воспользоваться этим просто глупо. Так что мы, не теряя ни секунды, уносим ноги из здания городского портала. Я на адреналиновом заряде поначалу двигаюсь весьма живо, но постепенно чувствую, что силы заканчиваются. Ноги начинают заплетаться, а перед глазами уже не просто пятна чёрные скачут, а, кажется, будто мне в лицо кто чернилами плеснул

— Ромин, держись родименький, — приговаривает Гапка, незаметно пристраиваясь рядом и подныривая мне под руку, заставляя опереться на неё. — До Храма совсем недалеко осталось. Там сможешь отдохнуть. Ты такой молодец. Всё у тебя получилось. И ещё больше получится. Держись… внучок.

Дорогу до Храма я запоминаю плохо от слова совсем. Мощеные белой брусчаткой улочки, дома, заборы, цветы, кипарисы, всё сливается в сплошной круговорот, сопровождаемый звоном в голове и отчаянным усилием на надрыве. Дойти. Не упасть. Сделать ещё один шаг. Не висеть на бедной Гапке всем весом. Храм выростает перед нами внезапно.