2
0
— Наиле, я… сказал, что ты не должна нам прислуживать, имея в виду, что ты не обязана этого делать. Ты не прислуга. Понимаешь? И передо мной выслуживаться не должна… не обязана, — потом вспоминаю, как она уходила есть в повозку, и, не отходя от кассы решаю прояснить и этот момент на всякий случай. — И можешь есть вместе со всеми, если, конечно, хочешь этого.
— Могу? — ошарашенно переспрашивает она.
— Если хочешь.
— И вы разрешите мне снять хариджи? — она с опаской бросает взгляд на застывшего рядом Кора. Вот уж кто точно обрадуется возможности увидеть её лицо.
— Если ты наделила меня правом давать тебе разрешения, то разрешаю. Эти мужчины не проявят к тебе неприличного интереса, — произнося положенную фразу, я выразительно поднимаю брови, смотря на Кора. Попробуй только прояви. Тот изображает святую невинность. — Но, Наиле. Это именно, что разрешение. Не требование. И уж точно не приказ. Если тебе некомфортно, или ты не хочешь открывать при нас лицо, можешь не делать этого. Поняла? — в порыве эмоций, я хватаю её за руку. И меня накрывает её прошлым и возможным будущим.
Ох. От неожиданности едва не шарахаюсь назад, но умудряюсь удержаться на ногах… и досмотреть. Это впервые после нападения дар даёт о себе знать. И мне больно от того, что я вижу. Бедняжка. Сколько же ты пережила? И не сломалась. Научилась приспосабливаться. Гибкая, как лоза. Но попробуй сломай.
— Почему ты сбежала из Храма в Хазре? — смотря ей в глаза, задаю вопрос, который всех нас интересовал. Чувствую, как отзывается внутри вернувшаяся сила. И знаю, что она ответит. Как знаю то, что ей нужно сейчас это сказать, чтобы почувтсвовать себя свободной.
— Потому что янгарда начала разыскивать родственников девушек, которые воспитывались у хозяйки. И моих бы нашли, — всхлипнув, признаётся Наиле.
— Это плохо? — скрежетнув зубами, уточняет Кор.
— Меня не крали, как большинство остальных. Хозяйка меня купила, — тихо шепчет девушка, но в оглушительной тишине, стоящей посреди поляны, эти слова слышны всем. — Моя мама умерла. А отец взял в жёны свою любимую наложницу. Она люто ненавидела меня и, когда забеременела и родила ему сына, упросила его меня продать. И снова продаст. Только уже мужчине. Я ведь уже совершеннолетняя. Она и тогда хотела, но отец не согласился, а в воспитанницы хоаль Адоляре отдал. Теперь согласится.
— И ты решила спрятаться в Обители Праматери, — понимающе киваю.
— Да. Я слышала от служителей про вас. И решила спрятаться ночью в вашей повозке.
— Тебе повезло, что я другую охранку не поставила, — хмыкает Мэл. — И что Рома присутствовал в повозке, хоть и крепко спал, — в мою сторону летит насмешливый взгляд.
— Вы теперь меня прогоните? — тихо интересуется Наиле, боясь поднять на меня взгляд.
