2
0
К тому моменту, когда ужин уже готов, на поляне собирается вся наша компания. От реки возвращается Рэн, по-прежнему с закатанными рукавами и подкатанными штанами. Я замечаю, как округляются глаза Наиле, и она тут же смущённо опускает взгляд. Внутри от этой её реакции неприятно царапает что-то, и я поневоле задерживаю взгляд на мужчине. Беспристрастный, как мне кажется. Рэн слегка поворачивает голову в мою сторону, словно прислушивается. Что он слушает? Мысли? От такого предположения я даже закашливаюсь, выпучив глаза. Да ладно? Не может быть! Или может? Существует такой дар? Может поэтому Мэл утверждала, что он точно меня раскусит? Хотя, если бы он знал, что я думаю, то уже и знал бы, кто я. Если брать за исходную слова его подруги, то получается, что ещё не раскусил… был… утром.
Сглотнув, отворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на Мышку, которая несёт мне тарелку с едой. Нет, ну зачем она? Вспоминаю, как девушка умоляла не прогонять её и в мыслях мелькает неприятная догадка, что таким образом бедняжка пытается отработать то, что мы её не выгнали. Но одно дело помогать… а другое чувствовать себя обязанной нам угождать.
— Спасибо, Наиле, — произношу, приняв у неё еду, и перехватываю тонкое запястье, пока она не успела уйти. — Но тебе не нужно нам прислуживать.
Девушка вздрагивает и поднимает на меня глаза. В них растерянность, постепенно сменяющаяся… горечью."
"— Простите хали, — склоняет она голову. И, опустив плечи, направляется к повозке. Что за…
— Наиле, постой, — вскакиваю я, но меня опережает Кор, стремительно преградивший ей дорогу, и, игнорируя её испуганный выдох, ведёт обратно к костру.
— Ну что же ты, Мышка, так плохо о Роме думаешь, а? — приговаривает брат Мэл, усаживая её на бревно рядом с Лялькой.
— Я… нет, вы что, хали? — потерянно отнекивается она, а я, пользуясь случаем, приседаю перед ней на корточки, чтобы заглянуть в глаза.
— Наиле, объясни мне, чем я тебя обидел? — прошу её, хотя уже и сама догадываюсь. И нехорошие такие выводы из моих догадок лезут.
— Вы меня не обидели, хали, — сглотнув, произносит она, но я чувствую, что это неправда. — Я просто не научилась ещё угадывать ваши желания и не знаю, что сделала не так. Но я обязательно научусь.
Э-э-э. Моё лицо по мере её сбивчивой речи всё больше вытягивается.
— Мои желания? Зачем? — ошарашенно переспрашиваю у бедняжки.
— Вы позволили мне остаться в вашей повозке, есть вашу еду, — перечисляет Наиле. — Меня… учили, что за доброту мужчины и его хорошее отношение надо быть благодарной. И всегда делать всё, чтобы ему угодить. Я правда хочу. Но не знаю, как. Вы так молоды… Меня больше готовили быть наложницей старшего мужчины. Простите.
Рвано выдохнув, я закрываю лицо руками. Приехали.
