Моя навсегда

Брат привык опекать его: тот был слабым и болезненным ребенком. Его светлость решил отказаться от титула и перебраться в Америку, чтобы вести хозяйство на землях, которые приобрела его семья.

— А леди Пенелопа не согласилась ехать в далекие колонии, прочь от блеска и развлечений двоих — высказала предположение Иден.

— Не согласилась?! — фыркнул Талли. — Мягко сказано. Себастьян никогда не любил придворную суету, а леди Пенелопа без нее не могла существовать. Когда Себастьян сообщил ей о своих планах, маленькая строптивица разыграла эффектный приступ гнева, немедленно расторгла помолвку и стала расточать свое внимание Джариду.

Из чего его светлость сделал однозначный вывод: Пенелопу интересовали только его богатство, титул и положение в высшем свете.

Иден вздохнула, представив, какой удар получил еще юный Себастьян, когда понял, что его избранницу привлекали его деньги, а не он сам.

— Я служил Себастьяну еще с тех пор, как мы были детьми, и когда он поплыл в Виргинию, естественно, отправился вместе с ним, — продолжал рассказ Талли. — Но такие качества, как верность и преданность, людям, подобным леди Пенелопе, чужды.

— Значит, нареченная бросила Себастьяна из-за его благородства по отношению к брату-калеке… — Идем взглянула на освещенные окна дома. — Глупая женщина не разглядела в нем тех качеств, за которые нельзя не полюбить.

— Не псе видят дальше богатства, миледи. И уж точно не Пенелопа. Через несколько месяцев после нашего прибытия в колонии его светлость получил письмо с известием, что Джарид на ней женился. Ему не повезло, — презрительно хмыкнул Талли. — Судя по его письмам, Пенелопа окончательно превратилась в мегеру. Но к сожалению, Джарид любит эту женщину, невзирая на все ее недостатки.

Замечу, что у них нет детей, и леди пришла в бешенство, узнав, что титул унаследует ребенок Себастьяна. — Талли угрюмо посмотрел на Иден. — Как видите, его светлость ценит верность и преданность так же высоко, как вы. Однако после того как Пенелопа сначала признавалась ему в любви, а затем без раздумий бросила, он стал циничным и недоверчивым по отношению к женщинам. Нельзя сказать, что он прирожденный шпион, просто, благодаря своим способностям, он в разведке полезней любого другого. Но даже задания, поручаемые ему Вашингтоном, он выполнял против своей воли. — Прервав работу, Талли пристально взглянул на Иден: — Вы полагаете, что лорду Сейберу нельзя доверять, потому что, исполняя поручение, ему приходилось потчевать вас ложью. А он не уверен, что может доверять вам, раз вы в нем сомневаетесь. Получается замкнутый круг.

— Да, — согласилась Иден. — Но скажите, как выйти замуж за человека, который меня не любит?

— Вы в этом уверены? — Усмехнувшись, он снова принялся чистить лошадь.