5
0Я уже сказала, что мне нужно, — зашипела на меня, вызвав раздражение.
— Нет. И ты все рано будешь моей женщиной, а Денис сыном. Я давал тебе возможность самой согласиться. Но нет, узнать ей захотелось. Это все бессмысленно. Варь, прошу, не буди монстра, наслаждайся милым пушистиком, — угрожающе тычу в нее пальцем.
— Пушистиком? Да ты остолоп, самодур, козел, сволочь беспринципная. Вот кто. И вообще, может ты жене изменял тогда. Как с таким можно быть? — так, уже начала истирить не по делу.
— Какой жене? Ты совсем что ли? В моем паспорте будет только один штамп о регистрации брака. Вопрос времени, когда там будет вписано твое имя. У меня никогда не было серьезных отношений до тебя. И детей тоже, — рыкнул на нее.
— Все равно. Уходи. Я устала. Вот так жить всю жизнь не хочу и не буду. Ты же всегда будешь все сам решать. А безвольной рабыней я не буду. Могу и сковородку чугунную уронить на голову. Раз сто. Случайно. И суд мне поверит.
— Варя, не…
— Это ты не начинай. Я все сказала. Либо мы выбрасываем все скелеты, либо даже пробовать не имеет смысла.
Вот же неугомонная женщина. Я ее сейчас придушить хочу, но вместо этого подхожу и схватив за шею, притягиваю такую родную девочку. Поцелуй начинается грубо, но сам не понимаю в какой момент становлюсь нежным и что послужило сигналом к смене тактики. Нежные руки, обвившие шею, тихие стоны желанной женщины, ее неповторимый вкус… Отстранился, пока все не зашло слишком далеко и уперся лбом в ее лобик.
— Так ты расскажешь? — робкий шепот, смешанный с тяжелым дыханием, вернули в суровую реальность.
— Да твою же… Варь, прошу, не начинай. Поверь, тебе это не нужно, — не могу кричать, только злюсь. Не на нее. На себя.
— Тогда уходи. Разговор окончен. Я так не смогу, пойми. Мне нужно знать почему…
Глава 37
Неужели я еду домой? Я уже устала в больнице, и сильно соскучилась по своему сокровищу.
Две недели были сущим кошмаром. Игорь наседал в больнице. На четвертый день я запустила в него вазу с цветами, которую он принес. Не хочет он говорить, видите ли. А я не хочу жить с предателем. Что страшного могло случиться, чтобы не рассказать. Семья — это и в горе, и в радости, в болезни и здравии… Там нет места тайнам и недомолвкам.
В очередной раз поругавшись я и запустила ни в чем не повинные цветы в него. Ну кто же знал, что именно в этот момент в палату войдет врач и метательный снаряд пролетит в сантиметрах от его лица? Правильно, никто! Вот только после этого Орлову запретили не то что в палату заходить, к больнице приезжать даже. Так что кроме телефона никто не страдал. Дениска от меня не отходил, пока были часы посещения. Мама написала на работе заявление и догуливает отпуск сидя с нами.
Так что я нашла даже во всей этой ситуации позитив. Правда бабуля пока не в курсе.
