1
0У сыщика сжалось сердце… Дойдя до парня, он ткнул в него пальцем:
– Как зовут?
– Фридрих Гезе, ваше высокоблагородие!
– Немец?
– Так точно!
Лыков обернулся к своему помощнику:
– Немцы – нация аккуратная. И на лицо годится. Как находите, Фома Каликстович?
Ялозо придирчиво оглядел арестанта и спросил:
– За что прислан?
– За подозрение в сбыте фальшивых банкнот, ваше благородие!
– Подозрение… Раз суд решил, значит, сбыт, а не подозрение!
Лыков задумчиво почесал нос.
– Ошибка молодости, бывает… Но не убийца, не изнасилователь, так?
Титулярный советник, поняв, к чему склоняется начальство, подобострастно поддакнул:
– Так. Думаю, Алексей Николаевич, немец подходит. А не справится – заменим. Вон их сколько!
– Ну, Фома Каликстович, полагаюсь на вашу опытность. А ты, Гезе, отходи в сторону. Будешь при мне за второго лакея. С испытательным сроком! Чуть что не так – разжалую в древотаски.
Шеренга вполголоса зашумела. Вот подфартило колбаснику! В барак прийти не успел, а уже попал на ваканцию. Так на тюремном языке назывались все теплые должности, освобождающие от тяжелых каторжных работ. Ваканция – мечта любого арестанта, особенно кандального. Поэтому вперед сразу же выскочил мужичонка с растрепанной бородой."
"– Дозвольте спросить, ваше высокоблагородие, а не надо ли для вашей милости воды носить али там дрова колоть?
– Таких дармоедов без тебя хватает! – рявкнул Ялозо. – А ну встать в строй, моторыга, острожное мясо!
И ударил мужика кулаком по лицу. Лыков даже растерялся: как быть? Ему очень хотелось вернуть удар своему помощнику, но делать этого было нельзя. Сыщик молча пошел дальше. Нужно взять в прислугу еще одного человека. Только что на глазах у всех надворный советник из толпы выбрал Фридриха Гезе. Почему именно его? Могут заподозрить. Парня требовалось кем-то разбавить. Вот хоть бы этим, с добродушным взглядом и большим недочетом в зубах.
– Кто таков?
– Зот Денежкин, банщик.
– Банщик?
– Так точно, ваше высокоблагородие! В Москве в торговых банях Исправникова служил.
– И парить умеешь?
– И парить, и мозолю срезать, и косточки размять.
– А что, Фома Каликстович, есть ли у нас банщик? – обернулся Лыков к Ялозо.
– Есть один, но он сейчас в карцере. Да и то сказать, малоспособный…
– Возьмем этого?
– Как ваше высокоблагородие распорядится.
– А! Берем! Выходи из строя, борода, – ублаготворил.
Снова все зашумели, снова кто-то пробовал привлечь внимание щедрого начальства:
– А я воду искать умею! А я лошадиные заговоры знаю!
Но начальство больше никого не выбрало. Колонна пошла в тюрьму, а двое счастливцев – в дом из пяти комнат на другом конце площади.
Обедал Лыков в одиночестве. Потом вызвал Фельдмана и имел с ним продолжительную беседу.
