0
0
– А ведь, вашество, кто-то есть!
– Где?
– Да в самой Чибисани!
– Постой, постой! Ты же там живешь! Они что, к тебе подселились?"
"– Нет, я из деревни ушел. Три года уж. Брошенная стоит деревня, разваливается. Сам-от я сейчас живу в Муравьевском посту. Он тоже брошенный, но я там одну избу подправил. А в Чибисани никого не было. А вчерась вдруг заметил, что топится одна изба.
– Точно ли?
– Точно! Не медведи же погреться приходили? Люди, больше некому. Сторожатся. Днем тихо, никого не видать. А ночью искры из трубы летели, вот-те свят!
– Какую избу топят?
– Общественную. Она там одна такая на три окошка. Посередке стоит. Мы в ней сходы собирали.
– Спасибо, Иван Степаныч. Может статься, ты нам очень важную вещь сказал. А есть в твоих местах что-нибудь необычное?
– Есть! – без раздумий ответил Хомутов. Сыщик с комендантом аж подскочили:
– Что именно?
– Да айны, что в Двенадцатифутовой бухте живут, стали какие-то гладкие.
– Что значит гладкие?
– Ну упитанные. А с чего?
– Погоди, дедушка, я тебя не пойму, – покачал головой Лыков.
– Чего непонятного? Айны, вашество, они не как гиляки. Они без рису жить не могут.
– Ну?
– Гиляк питается рыбой и тюленьим жиром почитай круглый год. А у айна от такой жратвы брюхо пучит. Это их японцы спортили.
– В каком смысле?
– Когда японцы владели Южным Соколином, то брали инородцев на работы. Рыбу ловить, зверя там морского добывать. И платили рисом. Ну, приучили… А когда ушли с Соколина, айны и загрустили. У русских рису нет! Стали они даже вымирать от такого оборота! И переезжать на японские острова. Вот. Одолели совсем здешнего господина Кузе, просятся на Мацмай.
– Теперь понял, – сообразил Алексей. – Для айнов наличие или отсутствие риса – это вопрос жизни или смерти. Так?
– Так, – важно подтвердил старик.
– А твои соседи?
– Они гладкие ходят, с весны. Мордастые! Будто надзиратели. Думаю я, это неспроста. Откуда у айнов взялся рис?
– Интересное наблюдение, – поделился Лыков с Голуновым. – Прав старик – откуда?
– Работают на японских факториях, вот и заработали, – предположил Калина Аггеевич.
– К Царю в кандальную недавно приходил айн. Как раз из той деревни, что стоит возле бухты Буссе. И о чем-то долго с ним секретничал.
– Кто тебе это сказал? – оживился комендант. Лыков смутился. Не откроешь же, что Буффаленок…
– Ну, агентурные сведения. У меня в кандальной есть лягач.
– Кто таков? – насупился бывший японский шпион. – Уж не Мишка ли Кривая Шканда?
– Не скажу.
– Он, собака! Больше некому. До чего поганая душа. Он же хорек![75] Как можно верить хорьку? Хуже нету людей!
Тут они вспомнили о Хомутове. Старику налили пендюрочку, дали с собой бутылку водки, поблагодарили за рассказ и велели молчать.
