Мертвый остров

Когда все кончится…

– Мы, военные, подозреваем статского советника Гизберт-Студницкого в неблаговидных поступках…

Арзамасцев снова крякнул и начал ерзать на стуле.

– А именно в том, что он помогал каторжным бежать с Сахалина, – продолжил барон. – За деньги. Это уже, считай, доказанный факт. Дни его служебной деятельности сочтены. И пан Гизберт не обойдется отставкой, а наденет кандалы. Но расследование едва начато. Нужны улики, доказательства, признания его сообщников. Нам интересны связи этого человека. Сегодня мы арестовали некого Смидовича, лакея и приближенного его высокородия. Гизберт встревожен. Он станет заметать следы. Писать секретные письма, предупреждать сообщников… Как за этим проследить?

– Никак, – сразу же ответил письмоводитель. – У Гизберта в доме только поляки, они его не выдадут.

– Понятно. А если статский советник захочет тайно снестись, например, с Владивостоком?

– Запросто! Выдаст своей властью проездное свидетельство нужному лицу, и тот отвезет пакет.

– Курьера можно обыскать, как только он сойдет на берег. Это я могу организовать через жандармов. Хорошо бы узнать, кого Бенедикт Станиславович выберет в письмоносцы… Чтобы не бить наугад.

Бывший ефрейтор задумался. Минут пять он прихлебывал чай и рисовал пальцем на столе какие-то знаки. Бисиркин пытался было его поторопить, но подполковник не велел. Наконец Платон Ануфриевич тряхнул головой.

– Он пошлет баронесску.

– Кто такая?

– Ссыльная из крестьян по фамилии Енджеевская. Проживает в собственном доме позади кирпичного завода. Полюбовница их высокородия.

– Что, действительно баронесса?

– Нет, это у нее прозвище такое. Важничает очень.

– Неосторожно будет с его стороны впутывать собственную любовницу, – возразил Таубе.

– Считается, что они год назад разбежались. Однако полагаю, это только для отвода глаз, – ответил Арзамасцев."

"– Почему вы так думаете, Платон Ануфриевич?

Письмоводитель поднял на собеседника умные глаза, вздохнул.

– Вокруг их высокородия давно уже разные темные люди крутятся. Не дом у него, а, можно сказать, притон. Одни поляки. И те не всякие, а отборные. Налетчиков с убивцами нету никого. Воров тоже. А есть махеры, аферисты и один гравер-фальшивомонетчик.

– Почему притон? У каждого сахалинского чиновника в прислуге каторжные.

– Здесь другое. Я давно жду, когда начальство обратит на это свое внимание и прихлопнет. Тут все взяточники да казнокрады. По русской привычке… Гизберт же преступных наклонностей. Вредный человек, опасный! А Кононович ему много воли дал.

– Но почему баронесса?

– Для темных дел нужны доверенные лица, ведь так?

– Так.

– Енджеевская об этом годе трижды наведывалась во Владивосток.