0
0Попытка устранить такого свидетеля – не шутка.
– Какие следы, какая организация! – покрылся белыми пятнами генерал. – Вы в своем ли уме?!
Таубе выложил на стол несколько листов бумаги.
– Вот. Это списки. Их нашли в тайнике у фельдфебеля. Поляки, евреи, кавказцы – общим счетом двадцать восемь человек. Все они распоряжениями из вашей канцелярии были переведены в другие округа.
– Значит, тому была необходимость. Вам что за дело?
– Эти люди выбыли из Тымовского округа, но никуда не прибыли. Они бежали с Сахалина. Вот признание фельдфебеля Тарасюка.
Кононович схватил протокол допроса и начал его читать. По мере ознакомления с текстом голова генерала стала клониться книзу. Дойдя до конца, начальник острова кивнул на стул.
– Садитесь.
Таубе сел. Кононович смотрел тревожно, костяшки его пальцев побелели.
– Скажите, вы тоже прибыли сюда для секретного расследования? Как и Лыков?
Барон вынул из кармана документ и протянул его генералу. Это был открытый лист, подписанный товарищем министра внутренних дел Плеве. Тот обязывал всех чинов МВД оказывать флигель-адъютанту подполковнику барону Таубе полное содействие.
– Ваша догадка верна. Ведется секретная операция силами двух министерств: военного и внутренних дел.
– Почему мне об этом не сообщили?
– Ваше начальство донесло до вас истинную цель командировки надворного советника Лыкова. И просило держать ее в тайне. Но вы немедленно разгласили эту тайну подчиненным.
Кононович хотел сказать что-то резкое, но передумал. А Таубе продолжил:
– Владимир Осипович, у вас на острове творятся очень нехорошие вещи. Люди бегут десятками. Им помогают почему-то японцы… Никакой фельдфебель и никакой лакей не могли бы организовать дело в таких масштабах. Тут банкуют чины повыше. В ваших же интересах выяснить, кто именно злоупотребил вашим доверием.
– Я…
– Некоторые распоряжения о переводе подписаны лично вами.
Генерал развел руками, кивая на заваленный бумагами стол:
– Верю! Вон их сколько каждый день!
– Большинство же подписал ваш помощник. Помните, как вы отпустили во Владивосток на лечение смотрителя Воеводской тюрьмы? Прошу не повторять эту ошибку в отношении Гизберт-Студницкого."
"– Вы что, хотите арестовать Бенедикта Станиславовича? Но для этого нужны более серьезные основания. Из того, что вы мне предъявили, я причин для ареста не усматриваю.
– Я тоже. Пока. Идет следствие, и по его итогам будет суд. Там все и решится. Я подозреваю Гизберт-Студницкого в том, что он способствовал бегству с Сахалина своих соотечественников-поляков. Возможно, из патриотических побуждений. Возможно, из гуманных. Но побеги евреев и кавказцев устраивались им из корысти, за деньги.
