2
0
И дракон резко свернул, утягивая меня за собой.
Только на этот раз он шел не в пример быстрее, уже не подстраиваясь под мои шаги и словно размышляя о чем-то, что неизменно погружало и так царящую вокруг темноту в какой-то жуткий, беспросветный мрак. И мы спускались все ниже и ниже, а внутри становилось холоднее и холоднее.
— Милада, вы когда-нибудь испытывали голод? — вдруг тихо спросил Главнокомандующий, начав снова идти медленнее.
— Да, — ответила испуганным шепотом.
— Дикий, неистовый, разрывающий душу на части голод, — продолжил дракон.
Душу от голода не разрывает, это я точно знала.
— Вы ведь не голод испытываете, — едва слышно проговорила я.
Ирэнарн остановился на одно мгновение, но затем вновь продолжил путь. Молча.
Безропотно следуя за ним, я ощущала наползающий из темноты холод и, стараясь отвлечься от ощущения замерзания, спросила:
— Куда мы идем?
— Почти пришли, — резко ответил дракон."
"И следующий мой шаг запустил ту разошедшуюся по пространству кромку огня, что я уже видела в помещении, где содержали Голода… только здесь пламя разбежалось синим огненным мерцанием, как на подожженном спирте, и осталось сиять на стенах, подсвечивая ледяные сталактиты и объемные ледяные скульптуры… одну за другой, изображающие девушку, судя по глазам — дракона, и ее же, только в драконьей ипостаси.
— Лед, — произнес Ирэнарн, — та грань стихии воды, что нам не подвластна.
Он оглянулся на меня, затем решительно снял с себя мундир и, укутав меня, прошел вперед, вернувшись к рассказу:
— Огонь мы контролируем едва ли не с рождения, с камнем учимся работать еще в детстве, любой металл осваиваем в юности, но лед…
Я осторожно ступала за драконом, в изумлении оглядываясь по сторонам, и остановилась, увидев уродливые полурастопленные статуи из непрозрачного льда.
— Боевые драконы, не прошедшие испытание льдом, никогда не получают руководящих должностей, — проследив за моим взглядом, сообщил Ирэнарн. — Это испытание можно попытаться пройти повторно, но те, кто достиг положения сотника, тысячника, десятитысячника, подвергаются испытанию льдом ежегодно.
И Черный дракон отправился дальше, недвусмысленно предложив идти за собой.
Я шла. По застывшим потекам некогда воды, переступая через фигуры, наполовину созданные изо льда, а частично из металла, и кажется, догадывалась, что те, кто не был способен управляться со льдом, невольно вплетали в скульптуру ту стихию, что была ближе и послушнее. Спустя некоторое время заметила, что скульптуры не были той, одной девушкой, они все были разные. Девушки разные.
— Почему здесь везде драконицы? — спросила едва слышно.
Но эхо разнесло мой голос по пещере, отразившись от скал.
