2
0
— У него есть мама… — протянула Камали.
— Грассы разумны, — пояснила я.
Мама погладила меня по щеке и отошла. Я видела, что, несмотря на все мои доводы, она против подобного. Я чувствовала, что я и сама против, вот всем сердцем против, а еще было безумно стыдно, жгуче, нестерпимо, до такой степени, что хотелось зажмуриться и даже его ответа не видеть в идеале никогда, но…
«Мне очень нужна ваша помощь», — написала я на простом листе бумаги, простым карандашом, кажется, даже черным, а не обычным.
Просто я помнила про кровь, и я надеялась… надеялась… надеялась…
Донадеялась.
«Серьезно?!» — появилась раздраженная, с сильным резким уклоном запись.
У меня возникло почти непреодолимое желание бросить все и убежать подальше. Но я вспомнила Голода и осторожно написала под этой записью:
«Пожалуйста…»
Секундное молчание — и злое:
«Никогда не думал, что скажу подобное круглой сироте, но ты вся в мать!» — последовал ответ.
Я как сидела… так и осталась сидеть. Камали, тактично отошедшая, увидев, как багровеют мои щеки, подошла, прочитала… и неожиданно улыбнулась. Потом, как и я, с ожиданием посмотрела на лист бумаги, где не появилось больше ничего.
Я ждала с замиранием сердца, мама стояла рядом, словно хотела меня поддержать, Черный дракон не отвечал.
Ни слова.
Ни буквы.
Ни знака препинания.
Мы смотрели на бумагу с надеждой, но взяла и открылась дверь.
Зэрнур вошел, не здороваясь, лишь склонил голову в знак уважения к Камали, после чего приблизился и с явным неодобрением передал мне телепортационный браслет.
— Сспаси… — прошептала я, едва не уронив тяжёлое металлическое не-украшение.
Бронзовый дракон молча посмотрел на меня так, что слова благодарности застряли в горле.
Надеялась зря.
— Несмотря на то что вы не принимали дар, Страж на вас, и я отчетливо его вижу, и он активирован, наири Милада.
— Мы его снимем! — мгновенно заявила мама.
Искоса глянув на нее, Зэрнур все же не стал спорить с Камали, в целом крайне подчеркнуто вежливо ведя себя в отношении драконицы.
— Я к тому, — сказал дракон, обращаясь скорее к ней, чем ко мне, — что жизнь пса этого всего не стоит.
Но Камали ответила:
— У него тоже есть мать.
И Зэрнур отступил. Затем снова поклонился Камали, мрачно глянул на меня, развернулся и вышел. Через мгновение с террасы вертикально вверх взмыл огромный Бронзовый дракон.
Когда он улетел, Камали несколько секунд смотрела в окно, а потом задумчиво произнесла:
— Милада, деточка, я не хотела вчера спрашивать, да и в воду ты зашла, даже не поморщившись, но все же, солнышко, у вас что-то было с Главнокомандующим?
С непониманием посмотрела на маму.
