Земля королевы Мод

Зоя поинтересовалась, нельзя ли хоть колдовством вылечить Киру. Я повторила свой стандартный монолог о том, как именно и в каком объеме нужно заниматься с девочкой, чтобы добиться прогресса в развитии. Как всегда предложила свою методическую помощь и список литературы. Зоя фыркнула и удалилась, обидевшись. Видимо, решила, что мне для Киры жаль колдовства. Наталья в кухне во всеуслышанье заявила свою позицию почти прямой цитатой из фильма «Обыкновенное чудо» – «Предупреждать надо!». Я, не выдержав, попыталась объяснить, что предупреждать-то было просто не о чем – обычная хохма с продолжением, но меня, кажется, даже не дослушали до конца.

В пятницу я утомилась последствиями своей неудачной шутки и подробно проинструктировала соседей. Всем посетителям «потомственной колдуньи» было велено сообщать, что волшебница временно не принимает, так как звезды Сад-аль-Забих нынче находятся в положении, не благорасположенном к предсказаниям, и надобно ждать, пока их расположение поменяется. Тех, кто засмеется после данного сообщения, – пропускать ко мне без дальнейших расспросов. (История про звезды Сад-аль-Забих излагается в талантливейшей книге Соловьева «Ходжа Насреддин», в том месте, где Насреддин заделался прорицателем.)

* * *Утром в воскресенье к Фросе явилась гостья. Сгорбленная старуха, с лицом темным, твердым и заскорузлым, как пятка индейца. Вместо платочка на почти лысой голове – индийский шелковый шарф. На левой руке стершееся едва не до прозрачности кольцо – вдова. Встретившись со мной в коридоре (Фрося впереди несла вскипевший чайник), глянула исподлобья зорко, почти по-молодому.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я.

– И тебе. Полина, – представилась, протянула руку. Рукопожатие, как сушка с маком – твердое и с крапинками.

Я подумала: неужели Полина с Фросей вместе работали в ЧК? Как интересно…

После меня звали пить чай с профитролями и протертой малиной, которую принесла Полина. Я не пошла.

Еще позже, на кухне, Фрося начала сама:

– Полина жила здесь, в соседней квартире. Мы тогда дружили. Потом она кооператив построила, на Гражданке. Теперь прощаться приезжала, девяносто лет ей исполнилось.

– Да, это возраст, – согласилась я.

– Она в дом престарелых решила. Трудно уже одной.

– Разумеется. А что же, родных совсем нет? – вежливо-равнодушно поинтересовалась я.

– Отчего же? Есть – внучка, сын-то помер годов уж десять как. Та звонит иногда, спрашивает: а что, бабка Поля, ты не померла еще? Ну ладно. Квартиру ждет…

– Н-да… – я не нашлась с комментариями, да Фрося их, кажется, и не ждала.

При таком стаже жизни и прихотливости жизненного пути, должно быть, уже вообще ничего не представляется удивительным.