8
0Понятно?
– Ага, сделаю, – удовлетворенно кивнул Кирилл и сразу же отошел к подворотне, из которой было удобно наблюдать за машиной.
* * *– Она просидела еще пятьдесят минут, – докладывал вечером Кирилл, развалившись в кресле у меня в комнате и поглаживая кого-то из морских свинок. – Ни с кем не встречалась и не говорила. Потом позвонила по телефону, быстро, одну минуту. Потом вышла, зашла в магазин, купила банку колы. Я вошел за ней. В магазине она тоже ни с кем, кроме продавщицы, не базарила. Потом села в машину и уехала. В сторону Невского.
В дверь просунулась Машка. Ей было обидно, что у Кирилла со мной какие-то дела.
– Кирилка, мать есть зовет! – сказала она.
– Исчезни, селедка! – Кирилл скорчил свирепую гримасу.
Машка скрылась, но тут же в качестве мести подослала вместо себя младшую сестру. Она знала, что я не позволю ее обидеть.
– Синка! – сказала Кира, входя в комнату, и потянулась к морской свинке на коленях брата.
– На! – тут же сказал Кирилл. – На и иди!
Хлопси или Мопси вырвалась из неуклюжих ручонок девочки и шлепнулась на пол, как кусок теста. С трудом перевернулась и, виляя задом, побежала под шкаф. Кира, сопя, полезла за ней. Из коридора снова просунулась лукавая веснушчатая физиономия Машки.
– Прибью! – с тихой угрозой сказал Кирилл.
– А я папе скажу, – на удивление чисто пригрозила в ответ Кира, выгребая ладонями пригоршни пыли и мусора из-под шкафа.
Я отвернулась к окну. Кирилл скрипнул зубами. Умственно отсталая Кира так и не смогла понять, что отец умер. Каждое утро, просыпаясь, она спрашивала: «А сёдня папа пидет?»
– Забери Киру и идите есть, – сказала я. – Почему-то мне кажется, что этот мерседес мы еще увидим.
* * *Ночью мне приснился знакомый сон. Он, почти без изменений, время от времени снится мне уж и не помню с каких годов. Кажется, я видела его еще прежде, чем стала осознавать себя как личность, хотя и совершенно невозможно представить, как такое может быть. Наверняка в координатах моего внутреннего пространства он кодирует что-то весьма важное. Проснувшись ночью и глядя в высокий и загадочный как небо потолок, который то и дело накрест перечеркивали фары проезжающих автомобилей, я вспомнила, что не видела этого сна уже лет десять. К чему бы теперь?
Сон такой: я пробираюсь сквозь кусты по сильно заболоченному лесу. Время года – позднее лето или ранняя осень. В шевелюрах берез уже проглядывает золотая седина. Черника поспела, а жесткие листочки на ее кустиках кое-где покраснели. Я иду по лесу не просто так, у меня есть цель. Я иду к реке. И вот наконец – тяжелый свинцовый проблеск между стволами деревьев, вода. Выхожу на низкий берег, раздвигая кусты, смотрю на широко разлитую водную гладь. Ветра нет и солнца нет тоже. Все вокруг молчит, чего-то ожидая.
