13
0— Ты скажешь обо мне, а я о тебе.
— И что же обо мне можно сказать?
— Знаю что… — ухмыльнулся я, делая вид, что мне известны все ее тайны. — Ты говорила позавчера, что у подруги занималась, а я знаю, что ты совсем и не занималась…
Когда я это сказал, Наташка вначале побледнела, потом покраснела и, опустив глаза, поджала губы. Правду сказать, я не ожидал, что удар будет таким сильным. Мне даже чуть-чуть жалко ее стало. Ведь я толком не знал, что она делала позавчера. Просто Фимка в тот вечер ехал со своим отцом по городу на машине и видел мою сестру с каким-то парнем. Но мало ли какой это был парень, может, одноклассник. Но когда Наташка опустила глаза, я сразу почувствовал, что это совсем не одноклассник и что наша взяла.
— Ну как — отдашь чемодан?
— Отдам, — нехотя согласилась она, но тут же добавила: — Отдам, если ты скажешь, для чего в нем лежат продукты?
— Чтобы есть! — от радости я даже пошутил. — Наташ, понимаешь, очень нужно накормить… одного человека. Понимаешь, этому человеку, ему надо помочь…
— Кому? — Она откусила нитку и отложила юбку в сторону.
— Я же тебя не спрашиваю, с кем ты позавчера ходила.
— А ты спроси! — гордо мотнула она головой и ударила себя хвостиком косички по щеке. Наташке здорово повезло в жизни — у нее веснушек почти нет и волосы такие же, как у мамы, русые.
— А я не спрашиваю, — развел я руками. — Мне это даже и не интересно. Наташ, ты только родителям ничего не говори. Я молчу, и ты молчи. А?..
— Ты будешь балбесом расти, а я — молчи?!
— Знаешь что!.. — разозлился я. Надоело мне ее уговаривать. — Если так, то иди докладывай! Только учти: я тоже скажу, все скажу! И то, что ты губную помаду купила…
— Я не себе! — почти взвизгнула она и вскочила.
— Ха-ха! Не себе! А кто губы красит, когда родителей нет? Я, что ли? Ты и сейчас эту помаду в портфеле носишь, а мама запретила…
— Это подло!.. — побледнела Наташка и пошла на меня. — Подло в чужие портфели лазить!..
— Но-но-но! Потише!.. — остановил я ее. — Не очень-то руками махай. Никуда я не лазил. Не надо было на виду оставлять. Вот я, между прочим, — решил все-таки я помириться с ней, ведь необходим был чемодан! — Я, между прочим, эту помаду в твой портфель спрятал, чтоб мать не увидела, и никому ничего не сказал. Вот так. А ты… А! — отвернулся я от нее.
Мы не долго молчали — Наташка встала и пошла к двери.
— Плохо это, Паша, очень плохо, — грустно сказала она. — Ты меня принуждаешь… Мне кажется, что я делаю сейчас что-то нехорошее.
— Очень даже хорошее! — говорил я, выходя за ней на веранду. — Я тебе потом как-нибудь расскажу все, и ты, — тут я решил похвалить ее немного, — и ты, как будущая учительница, обязательно меня поймешь.
— Глупости-то уж не говори, — вздохнула Наташка и кивнула в угол веранды: — Вон там.
