2
0"
"Наши похитители, не теряя времени, подталкивают нас сквозь тяжёлые ворота. Под ногами ровная, утрамбованная земля внутреннего двора, по периметру которого возвышаются сторожевые вышки и простирается деревянный настил для патрулей. Вокруг бурлит жизнь: мимо снуют возы с провиантом, суетятся слуги и рабочие, многие одеты довольно добротно — тёплые накидки, обувь без дыр, иногда даже плащи с украшениями. Где-то среди этих возов с провиантом, скорее всего, и содержимое нашего каравана — бочки и тюки с вяленым мясом, сушёной рыбой, специями.
— Быстрее, не задерживайтесь! — рявкает на нас тот, с кем я сражалась один на один, там, в лесу, — проворный и рослый молодой мужчина с неожиданно жёлтыми глазами и приятным лицом.
Светлые глаза — огромная редкость на Лейтен-З, и я сразу же думаю, что этот мужчина может быть потомком землян.
Нет, вряд ли: без специальных процедур он бы не выжил. А если бы он был участником экспериментов, в таком молодом возрасте, я бы уже знала, кем он является. Значит, это редкий коренной ген.
— Как тебя зовут? — хрипло спрашиваю я желтоглазого, тут же вызывая множество удивлённых взглядов.
Но Орин, которого под локоть ведёт один из амбалов, ринулся на мою защиту.
— Не трогайте Дана! Он не больной! Он самый сильный!
— Успокойся, сопляк, — бросает ему громила, поднимая ребёнка на руки. — Веди себя правильно, безбородый, помни, что у нас твой братишка. Пошёл!
— Где он будет жить?! — детей здесь не обижают, но я хочу понять, куда мне направляться, в случае побега.
— Точно получше тебя, — отвечает мне все тот громила. — Скорее всего рядом с кухней.
Я только закатываю глаза и устало, звеня цепями, к которым мы прикованы, направляюсь к невысокой двери, возле которой дежурят двое коренастых стражников. Вела эта дверь, судя по всему, в темницу.
Плена и рабства я не боялась… раньше. С тех пор, как я сбежала из исследовательского комплекса, меня «брали» в рабство пять раз, и каждый раз я без труда ускользала, устраивая пожар. Жечь людей заживо, пусть даже тех, кто меня похитил, мне не особо приятно, но «случайный» пожар и вспыхнувшая одежда отвлекают внимание почти всегда.
Но сейчас со мной Орин… Его не тронут, конечно, но будут использовать как инструмент давления на меня.
Темница, в которую нас приводят, выглядит угнетающе: крошечное зарешеченное окно, одно-единственное, под самым потолком, почти полное отсутствие света, холодный, промёрзший земляной пол.
Понятно. Будут начинать с обещания тепла и еды.
Непокорных рабов не хотят калечить — но желание жить в тепле и получать нормальную пищу действует на людей не хуже, не ломая их окончательно.
