Колодец и бабочка

Убедившись, что такого места ему не найти, он вытащил Бабкина на веранду, где под сиротским выцветшим зонтом стоял единственный пластиковый стол. Казалось, его выгнали из кафе за плохое поведение.

Бабкин осторожно покачал рукой стул, как расшатавшийся зуб, и не без опаски сел.

– Новости из телефонной компании, – известил он. – Слушаешь?

– Очень внимательно.

– Вчера в десятом часу утра Габричевский поговорил с матерью – всего десять секунд, и это был входящий – подозреваю, он сказал матери, что спит, и вырубился. В одиннадцать – звонок Яровой. Звонил Габричевский, как она и утверждала.

– Или он прямо сообщил Яровой, что идет красть кота, – невозмутимо сказал Макар.

– Три минуты сообщал?

– Посвящал в детали и заручался ее помощью.

– Запросто, – согласился Бабкин. – Осталось обыскать квартиру Яровой, изъять кота и вернуть владельцу. Мы раскрыли дело. Тут, правда, еще два звонка. Один – Эльзе Страут, другой – Габричевскому.

– А вот это уже интереснее, – протянул Илюшин. – Мирон Шафран! Нам он сказал, что вообще не имел никаких дел с Габричевским. Были звонки после двенадцати?

– Ни одного, – с сожалением сказал Сергей. – Это подрывает нашу версию, что кота Габричевский украл для кого-то. Если так, он первым делом позвонил бы заказчику.

– Если только тот не запретил обращаться к нему.

– Слушай, они ж не ребенка выкрали и не президента корпорации. Никто не стал бы соблюдать такую секретность.

Он доел сэндвич и позвонил следователю. Поговорив две минуты, Сергей вернулся к Макару с известием, что Габричевский не поднимался в свою квартиру в день убийства.

– Он вышел из подъезда в начале двенадцатого, сложенную сумку нес в руках. И больше не возвращался. В промежутке с двенадцати до трех, когда его, предположительно, убили, куда-то дел животное.

– Убили его в промежутке с трех до семи, – поправил Макар. – У Габричевского было от трех до шести часов, чтобы избавиться от кота. Можно всю Москву два раза насквозь проехать.

– Даже в область сгонять. Касимов прислал тебе список потенциальных мстителей?

Илюшин молча выложил на стол распечатку. Бабкин присвистнул:

– Тридцать фамилий? А кто-то заливал про одну-единственную курящую соседку. Каково это, интересно: живешь себе, живешь, а потом вдруг понимаешь, что вокруг тебя тридцать упырей, готовых украсть твоего плешивого кота!

– Десять. Это на троих…

Бабкин сдержал вздох. Проверять тридцать человек – неподъемная задача, и Макар осознавал это не хуже него.