2
0
Ничего этого вслух Выходцев не произнес.
Именно поэтому Наташа не могла пойти к директору с жалобой. Нечего было предъявить. Егор Петрович прекрасно чувствовал границы и оставался в рамках.
– Очень нравится, – с улыбкой сказала Наташа.
Ее поддержал дружный хор голосов, и она с благодарностью оглядела свою группу.
– Я уже знаю, какой хвост моему сделаю.
– Давайте начинать, Наталья Леонидовна!
Егор Петрович торопливо вскинул пухлые ручки:
– Я что? Я ничего! Только спросил. Вы все такие умные здесь, мне до вас далеко. – Даже головку плешивую наклонил подобострастно.
За следующий час Наташа не присела ни на минуту. Она показывала, как изображать крылья, выкладывала на листе цвета, подбирала фактуру перьев, переделывала неудавшееся с Лидией Васильевной… Первая половина занятия – техническая. Группа была опытная, сработанная – кроме Выходцева, который присоединился всего полтора месяца назад и регулярно пропускал занятия. Но как раз Выходцев сидел тихо, помощи не просил.
Теперь начиналось самое интересное.
Из усредненного попугая на каждом мольберте к концу занятия вылуплялся свой собственный. Со своим характером, привычками и птичьей судьбой.
Лидия Васильевна, закусив губу, приклеивала к картону разноцветные бусины. У Зиночки попугай вышел интеллигентным пьяницей. У Риммы Чижовой – великолепным, как император на коронации.
– Покажете вашу работу, Егор Петрович? – вежливо спросила Наташа.
Попробуй не спроси. Накатает жалобу, что его игнорируют.
Выходцев изобразил не попугая, а ворона.
– Отлично получилось, – искренне похвалила Наташа. – Зловещий, страшный.
– Думал, вы ругаться будете. – Выходцев карикатурно втянул голову в плечи.
– За что же? У нас не урок с обязательной программой, а развитие внутреннего творческого взгляда.
– Да, вот поглядеть хотелось бы… – пробормотал Выходцев.
Встал и пошел между рядами. Мимо Коляды прошел, не сказав ни слова, только хмыкнул. Остановился возле Риммы Чижовой. Та все никак не могла налюбоваться на своего попугая: то так, то эдак поворачивала его на свет.
– Ну как вам, Егор Петрович? – оживленно спросила она.
Выходцев помолчал.
– Главное – чтобы вам самой нравилось, Римма Сергеевна, – скучным голосом уронил он и неспешно удалился.
Наташа увидела, как вянет улыбка на губах Чижовой. И попугай ее сник, потускнел. Императорское его великолепие обернулось дешевым синтетическим блеском.
Ай-ай-ай, как нехорошо.
Сделав вид, что не слышала этого диалога, Наташа подошла к Чижовой.
