Княжич варяжский

Пары сотен лучников хватит. Копченые, конечно, не белые хузары, но с сотни метров по бегущему навстречу человеку промахиваются нечасто.

Подъехал Дёрруд. Увидел, оценил, выругался. Потом спросил:

— Почему не нападают?

— Либо подманивают тех, кто на корабле, либо ждут, когда у наших силы иссякнут, — ответил Сергей.

— Живьем взять хотят, — подтвердил Машег. — Караулят только вон те, остальные отдыхают.

Логично. Сколько простоит в строю даже выносливый человек? Часов пять-шесть? Да еще солнце шпарит. Пить хочется, а вода — вот она, рядом. Но в камышах наверняка тоже копченые схоронились. Выжидают. Пока варяги стоят полукругом, держа «черепашку», стрелять по ним — только стрелы тратить. Но сколько они так простоят?

А чего ждут сами варяги? Темноты? Так не будет ее. Месяц нынче узенький, но над водой все равно достаточно светло. Рассыплется строй, сразу стрелы полетят. Копченых много. А стрел у них еще больше. Против них такие же стрелки нужны, причем хорошие и много. Чтобы прикрыли, пока будут в лодки грузиться.

— Знаю, что ты думаешь, — сказал Дёрруд. — Если они до ночи дотерпят, с темнотой нам ударить сквозь заслон, похватать, кто уцелел, и дёру.

— Не выйдет, — возразил Машег. — Увидят и встретят. Много их. А десятерых копченых только я один и стою. Даже ему, — кивок на Дёрруда, — троих стрелков с избытком хватит.

— Хвастун, — проворчал Дёрруд.

Сергей смотрел на кучку отгородившихся щитами варягов. Он знал, что они чувствуют. И знал, что бросить их и уйти он не сможет. Не знал только, что теперь делать.

* * *— Жарко-то как, — Асмуд, шестнадцатилетний отрок из природных варягов, перехватил левой рукой перекладину щита. К сожалению, поднятый над головой щит не заслонял солнца. Задень рукой шелом — обожжешься. Обмотал бы тряпкой, было б попрохладнее, да жаль стало сияющую красоту портить. Вот и докрасовался. Подшлемник мокрый насквозь, по лицу пот течет, в глаза лезет, щиплет.

— Терпи, воин, — княжич Рёрех глядел в щель меж щитов на вертящихся в сотне шагов степняков и думал, почему те не стреляют. Накидать в лоб и навесом тысячу стрел, с десяток дырочку точно отыщет. Устали дружинники, вот-вот пойдет трещинами плотный черепаший панцирь…

Может, печенеги этого и ждут? Чтоб совсем они обессилели? Измученный воин сражаться не сможет. Разве что плохо и недолго. Сколько им еще так до темноты стоять?

План у Рёреха был. Дождаться этой самой темноты и вот так же, под щитами, уйти в воду. Отойти по отмели сколько получится, а когда вода под горло подойдет, скинуть брони, шлемы, уложить самое ценное на перевернутые щиты — и вправь к кораблю. Понятно, что печенеги ждать не станут. Сразу стрелами закидают, но кто-то точно уйдет.

Так себе замысел. Но другого не было.