2
0Смелости той было не занимать, в этом сомневаться не приходилось. Как и узникам в китайской лаборатории Винченти, ей был знаком страх, но, в отличие от тех слабаков, она умела его контролировать.
Они не разговаривали с того момента, как вышли из собора, и все это время Зовастина рассматривала свою спутницу, пытаясь составить о ней представление. Все это время Зовастина думала, было ли появление смуглой красавицы в Венеции случайным, или оно подстроено. Уж больно много всего произошло за короткое время.
Да еще эти кости.
Она была уверена в том, что найдет там что-то очень важное, уверена до такой степени, что рискнула отправиться в это отчаянное путешествие. Все указывало на то, что ее ждет успех. Но возможно, Торвальдсен прав: прошло больше двух тысяч лет, что там могло остаться?
— Почему вы оказались в базилике?
— Вы взяли меня с собой, чтобы поболтать?
— Я взяла вас, чтобы выяснить, что вам известно.
Эта женщина очень напоминала Зовастиной Карин. Та же дьявольская самоуверенность, которую они обе носили, словно украшение, и какое-то особое выражение осторожности, которое вызывало у Зовастиной интерес и в то же время сбивало с толку.
— Ваша одежда, ваши волосы… Вы выглядите так, будто побывали в воде.
— Ваш телохранитель искупал меня в лагуне.
Вот это новость!
— Мой телохранитель?
— Виктор. Разве он вам не рассказал? В музее на Торчелло я убила его напарника. Хотела убить и его самого.
— Это могло быть опасно.
— Не думаю.
Голос красавицы был холодным и желчным, и при этом в нем звучало нескрываемое превосходство.
— Вы знали Эли Ланда?
Витт не ответила.
— Вы думаете, что это я убила его?
— Я знаю это. Он рассказал вам о загадке Птолемея, об Александре, о том, что тело в Соме не было его останками. Он связал те останки с похищением венецианцами святого Марка, и именно поэтому вы отправились в Венецию. Вы убили его для того, чтобы он больше никому об этом не рассказал. И все же одному человеку он успел рассказать. Мне.
— А вы рассказали Хенрику Торвальдсену.
— В том числе и ему.
Это представляло собой проблему, и Зовастина подумала: а не существует ли связи между этой женщиной и провалившимся покушением на ее жизнь? Или — между этой женщиной и Винченти? Хенрик Торвальдсен, безусловно, человек, который может входить в Венецианскую лигу, но, поскольку информация о членстве в Лиге строжайше засекречена, не во власти Зовастиной проверить это предположение.
— Эли никогда не упоминал о вас.
— Зато часто упоминал о вас.
Да, эта женщина действительно была второй Карин. Та же мертвая хватка, тот же агрессивный наскок и привычка называть вещи своими именами. Открытое неповиновение, дерзость привлекали Зовастину. Приручение такого характера требует терпения и времени, но вполне возможно.
