0
0
— Может, перестанешь играть в кошки-мышки и расскажешь мне все, что знаешь? Что бы ты там ни задумала, но меня из-за этого едва не сожгли заживо.
— Нечего по ночам лазить в открытые двери.
— От старых привычек трудно избавиться. Так что же происходит?
— Ты видел пламя. Ты чувствовал жар. Они не показались тебе странными?
Малоун вспомнил, как огонь спускался по лестнице, а потом остановился и уже не двигался дальше, словно ожидая приглашения.
— Можно сказать и так.
— В седьмом веке, когда флотилии арабов атаковали Константинополь, они, казалось бы, могли с легкостью покорить город. Они были лучше вооружены, имели преимущество в живой силе. Но византийцы преподнесли им сюрприз. Они называли это «жидкий огонь». Забросав этой штукой корабли арабов, они полностью уничтожили их флот. — Кассиопея по-прежнему не смотрела на Малоуна. — В разных формах это оружие существовало до начала Крестовых походов и со временем получило название «греческий огонь». Его состав и способ изготовления хранился в таком строгом секрете, что передавался от императора к императору. Формула настолько тщательно охранялась, что с падением империи исчезла и она. — Кассиопея глубоко дышала и продолжала кутаться в одеяло. — Теперь ее нашли.
— Ты хочешь сказать, что я час назад наблюдал «греческий огонь»?
— Немного видоизмененный. Эта его разновидность ненавидит соленую воду.
— Но почему ты не сказала об этом пожарникам сразу же, как они приехали?
— Мне не хочется лишний раз отвечать на вопросы.
Однако Малоун не отступал.
— Зачем было позволять этому музею сгореть дотла? Только потому, что там нет никаких ценных экспонатов?
Малоун посмотрел на почерневшие стены пожарища и скелет собственного велосипеда, валяющийся рядом. Кассиопея по-прежнему избегала его взгляда, и Малоун чувствовал: она недоговаривает. Ни разу за все время их знакомства он не заметил в этой женщине признаков страха, нервозности или уныния. Она всегда была сильной, энергичной, организованной и умной. Но сейчас Кассиопея выглядела по-настоящему подавленной.
В дальнем конце огороженной пожарными улицы показалась машина. Он сразу узнал дорогой английский седан и сгорбленную фигуру, выбравшуюся из нее.
Хенрик Торвальдсен.
Кассиопея встала.
— Он приехал, чтобы поговорить с нами.
— Откуда он мог узнать, что мы находимся здесь?
— Происходит нечто очень важное, Коттон.
6
Венеция
2.30
Винченти был рад тому, что потенциальная катастрофа с флорентийцем была предотвращена. Он совершил ошибку. Времени было в обрез, поэтому приходилось играть в опасную игру, но теперь, похоже, судьба подкинула ему еще один шанс.
— Под контролем ли ситуация в Центральной Азии? — спросил один из членов Совета десяти.
