8
0И, увидев заплаканный взгляд, сообщил тихим тоном, — Всё будет хорошо. Я в соседнем здании. И приду по первому зову. Эти злые люди говорят, что мне нельзя здесь оставаться.
Я покосился на медсестру. Весь её облик твердил об обратном! Плотное тело едва умещалось в халат. И Снежана в ответ рассмеялась.
— Ну вот, так мне нравится больше, — я наклонился, поймал губами слезинку у неё со щеки.
— Ты колючий, — поморщилась Снежа и потянулась губами к губам…
Прошло много времени с тех самых пор, как я навещал её после того суицида. Но я буду помнить всегда её взгляд и бледность на фоне больничной постели. Это случилось, по-моему, также, на исходе зимы. За месяц до этого я написал ей всего лишь одно сообщение.
«Я не могу больше врать. Я женат. У меня есть двое детей. Я знаю, ты найдёшь того, кто полюбит тебя. Ты достойна лучшего», — я перечитывал несколько раз, пока не решился отправить. Мои отношения с ней, моя тяга, пугали меня. Я зашёл далеко, и предвидел расплату.
Я смалодушничал, да! Это было сильнее меня. Посмотреть ей в глаза, говоря эту фразу. Я не боялся истерики, слёз. Я не был уверен, сумею ли? И потому предпочёл обойтись сообщением.
Я ждал, что Снежана начнёт мне звонить. Но она промолчала. И лишь под вечер ответила ёмко и коротко: «Я ненавижу тебя». Эта обида, которую я проглотил, была мною заслужена. На этом мои отношения с ней могли завершиться. Но поездка к партнёрам сквозь город Торжок была испытанием силы.
Удержаться? Послать заместителя? Проще простого! Ведь я уже вычеркнул этот момент из своей биографии. Забыл? Нет! Забылся. В делах и проблемах. Давид, как назло, распоясался, начал грубить. У Дины случилась истерика из-за какой-то фигни. Настя наехала, что я пропустил конкурс дочери, а сыну отвесил шлепок при сестре…"
"Я устал! Мне хотелось развеяться. Я сел за руль и поехал в Торжок. И там долго, муторно думал, сняв номер в том самом отеле. А после — решил позвонить. Трубку взяла её мама. И наорала, обвинив меня в смертных грехах.
— Будьте вы прокляты! — кричала она.
Вот же старая ведьма! Прокляла. Но не только меня. Она прокляла свою дочь.
Я приехал в больницу. И врач сообщил, что Снежана в тяжёлой депрессии. Она постоянно молчит и не ест. Я не думал о том, что случится, когда я войду. Вариантов было не так уж и много. Либо истерика, либо попытка покончить с собой у меня на глазах. Но я ошибался.
В палате, в плену у потресканных стен. На койке лежало знакомое тело. Пряди волос разбросало по узкой подушке. Спина замерла под тугой простынёй. Я тихо приблизился, сел на соседнюю койку.
— Снежана, — окликнул её.
Она повернулась не сразу. Сперва только вздрогнула. Повела головой в мою сторону.
— Ты? — этот звук мог бы мне померещиться. Настолько он был тихим.
— Это я, — подтвердил, не касаясь.
