7
0Мне хочется верить ему! Но я понимаю, реши он начать свою жизнь в другом месте, и я не сумею ему помешать.
Глава 9. Илья
Истошный вопль вторгается в сон. Вынимает меня из него. Тяжело и мучительно, как из тёмной глубокой ямы. Открываю глаза, упираюсь ими в стену. До сих пор не могу привыкнуть к тому, чего здесь нет. Тумбочка рядом с кроватью без ящичка. Но я по привычке шарю по ней! В ванной розетка с другой стороны. Но память тела вынуждает тянуться влево.
Вынырнув, слышу Снежанкино:
— Спи, Масюль. Я встану, — она спрыгивает с постели. И хватает лежащего в кроватке Никиту.
Я, чуть обернувшись, смотрю на неё в свете тусклого ночника. Отодвинув халатик, она его кормит. Эта картина вызывает внутри столько чувств. Хочется любоваться ею бесконечно. Но одновременно хочется встать и уйти! Я не делаю ни того, ни другого. Я отворачиваюсь к стене и снова пытаюсь уснуть.
Стрелки настенных часов тикают.
«Кому сдались настенные?», — думаю я. И вспоминаю, как привёз их из дома. Повесил сюда. На них — логотип предприятия, и стрелки у них из картона…
Сон не приходит. И я отгоняю знакомые образы. Помню роддом и ножницы в руках медсестры. Помню кровь и собственный возглас:
— Детка, ты сделала это!
Сын родился здоровым и сильным. Таким, что я сразу подумал: «В меня!». Взял его на руки и чуть не расплакался. Эта особенность натуры всегда вынуждала краснеть. Обычно мужчины не плачут. А у меня получается! Медсестра, глядя на меня, улыбнулась:
— Папаша.
Я был ещё молод, и многое делал впервые. Например, становился отцом…
«Давид», — решил я в тот момент для себя. Решил, что сделаю папе приятное! Но он мне ответил, что имя Давид никак не рифмуется с русской фамилией «Самойлов». И мы стали звать его Деня…
На смену этому приходит другой образ. Денис, в майке и шортах сидит на постели. Растрёпанный, на лице — следы от подушки.
— Уходи, — произносит, не глядя.
И я ощущаю такую потребность остаться! И понимаю отчётливо — не могу. Я знаю, что Настя стоит за стеной. Она — не она! Если не поднялась наверх, чтобы подслушать. И не увидев её в коридоре, удивляюсь впервые за долгое время. Ей и впрямь всё равно?
В последний раз, когда я приходил, сына не было дома. Он избегает меня! Либо сидит, запершись. Либо уходит. Мне так хочется его отловить, дождаться. Тряхнуть хорошенько! Отыскать в его взгляде черты. Того беззащитного мальчика, которого я держал на руках. Который рос у меня на глазах. Превращаясь в мужчину. Превратился? Навряд ли! Щегол. Упрекает меня в нелюбви. Да что он знает о жизни?
Я прижимаюсь лбом к стене, чтобы себя обездвижить. Меня терзает бессонница. Глаза совершенно чумные. Даже главный сказал, что выгляжу я нездоровым. Все в курсе моих личных дел! А как же иначе? По офису эта новость разлетелась мгновенно. Самойлов развёлся.
