7
0Это приятель, тот самый гаишник, который не раз выручал. Однажды меня уберёг от лишения прав! За что я ему благодарен. Правда, теперь он уже не гаишник. Давно не стоит на обочине с жезлом в руках. Теперь у него кабинет и куча больших полномочий.
— Приветствую, Ген! Чем обязан?
На том конце провода слышится чья-то беседа. Он, очевидно, даёт поручения, прикрывая динамик рукой.
— Илья, здравствуй! Как жизнь? — говорит.
— Да, ничё, всё своим чередом, — отвечаю, — А ты как?
— Жив, здоров, и то слава Богу, — философствует Генка, — Слушай, — бросает поспешно, — Ты помнишь, просил разузнать про хозяина Хонды?
Он называет мне номер машины. И я застываю:
— Ну-ну!
— Так вот. Не знаю, кем он тебе приходится. Но очень надеюсь, не родственник? — тянет Генка.
Я напряжённо цепляюсь за каждое слово:
— Почти.
Он вздыхает:
— Тогда соболезную.
— В смысле?
— Да тут ДТП со смертельным исходом.
В глазах моментально двоится… И я ощущаю во рту горечь едкой слюны. Сквозь сердцебиение слышу подробности. Ненужные, в принципе. Вдруг! Как разрядом в 2000 вольт, меня пробивает насквозь удушающий приступ бессилия. Настя…
— Он один был в машине? — вторгаюсь в его монолог.
Генка обрывисто фыркает:
— Что?
— В машине! Он! Был! Один? — я буквально кричу эти фразы в динамик.
И почти не дышу. Не живу. Эти несколько долгих секунд…
— Нет… В смысле, он был не в машине, — наконец отзывается Генка, — Он дорогу переходил в неположенном месте.
Даже когда разговор обрывается, я продолжаю стоять. Страх отпускает, но медленно. Когда достаю сигарету, то вижу, что руки дрожат. Но, уже докурив, я отчётливо знаю, что делать.
— Джек! — отрываю я дверцу машины.
Он, запрыгнув, глядит на меня. Обхожу. Опускаюсь за руль.
— Извини, — объясняю покорному другу, — Но хозяйку свою ты увидишь не скоро.
Глава 56. Настя
Только что я готова была отказаться от нас, от тебя. А теперь…
Я бы жизнь отдала, чтобы снова услышать твой голос. Чтобы знать, что ты есть!
Я смотрю на твой гроб и не верю. Мне сказали, ты мёртв. Это так? Ты не можешь быть мёртв, ведь частица тебя в моём сердце. В моём животе. Я сохранила его, слышишь? А может… её.
Кто-то трогает за руку.
— Мам, — Давид тоже здесь, и в глазах его слёзы. Он, кажется, тоже тебя полюбил.
— Да, идём, — отвечаю я тихо. И прижимаюсь к мужскому плечу.
Мы ступаем по гравию. В «кладбищенском царстве» сегодня прибавка. Появился ещё один новый жилец. Но это лишь тело. Душа ведь бессмертна! Знаешь ли ты, что я здесь? Слышишь ли мысли мои в этот самый момент?
Все ушли, остались лишь самые близкие. Я, тётя, Давид и друзья. Кто-то из тётиных старых подруг обозвал меня Аней. Но я не в обиде! Знаешь, а мне наплевать, что было там, до меня. Главное — что было после. Я не видела жизни с тобой. Потому захотела расстаться! И судьба наказала меня.
