8
0
— Это…, - я задумался, — Когда женщина чувствует, что мужчина ей больше не нужен.
Настя нахмурилась:
— Глупости! Ты будешь нужен всегда.
Я отклеил от Настиной кожи травинку. Склонился, прижался губами к губам. Нам обоим казалось тогда, что нет той причины, способной разрушить наш крепкий союз. Мы выдержим! Выстоим вместе.
«Мы», — думаю я, глядя на вывеску «Эл' Галантея». Теперь здесь торгуют зонтами и сумками. Теперь это место послужит кому-то ещё…
Знаешь, я думал, что право имею тебя осуждать. Я себя оправдал! Я сумел доказать себе, что эта ошибка, этот поступок, был неизбежным изгибом судьбы. А ты? Ты пошла добровольно к чужому. Ты легла с ним в постель. Ты дала ему трогать себя, обнимать. Ты! Та, кого я избрал себе в жёны. Та, кому я признался в любви. Та, в кого я влюбился впервые. Та, кого я люблю до сих пор…
Скажи, Насть, ты любишь меня? Скажи! Ты любила? Тогда, в те далёкие годы. Когда, посмотрела, ответив мне «да». Ты любила? Или пошла вслед за мной просто так? Он предложил! Этот парень, Самойлов. Звезда!
«Да какая звезда? Просто бабник», — кричали подружки. А я же их всех отвергал! Я хотел лишь тебя. Ту, кто любит жучков. Ту, кто любуется звёздами. Ту, кто знает Ахматову Анну.
Ту, кто плакал, когда я играл на гитаре при всех. Знала ли ты, что я грезил тобою? Знала ли ты, что хотел отобрать у других? Отобрал! А теперь. Ты сама отдалась. Добровольно…
Я ощущаю комок, вставший в горле. Мне хочется ей позвонить. Но зачем? Ведь Динка сказала вполне обоснованно. Он приходил к нам домой. К ним… К ним домой! Он отужинал с ними. Принёс ей букет и нахваливал блюда.
— Может, поженятся, — хмыкнула дочка, — А может и нет.
Я сдержался. Не стал демонстрировать ревность.
— Пап, а ты тоже поженишься? — уточнила она.
— Я не знаю, ещё не решил, — сказал откровенно.
Динка махнула рукой:
— Потом, если что разведёшься.
Я открыл было рот, чтобы объяснить «правду жизни». Что брак должен быть по любви! Навсегда. А развод — это крайняя мера…
Но не смог. Ведь на крайнюю меру решился я сам.
Из отдела выходит какая-то женщина. Она улыбается мне. Произносит:
— Вы что-то хотели?
Я улыбаюсь в ответ:
— Нет, просто смотрю.
— Смотрите, — кивает она, поправляя стоящий в дверях чемодан. Образцы неохотно меняют позицию, — У нас сегодня скидки на дорожные сумки и на зонты.
— Спасибо, — благодарю.
Но не решаюсь войти. Слишком явственны образы Насти, сидящей внутри. Слишком трудно не думать о том, что впитало в себя это место. Первый успех. Первый опыт. Первый опасливый шаг в направлении цели.
Ты не была моей первой! Я спал до тебя и с другими. Но влюбился впервые в тебя…
Смотрю на смартфон. Имя «Настя» на нём украшает твоя фотография. Ты здесь такая, как есть! С лёгкой рыжинкой, с веснушками на обеих щеках. И я вожу по ним пальцем. Не решаюсь набрать.
