0
0
Меня моментально окатило холодной волной осознания того, что я натворила.
— Я его убила? — прошептала одними губами, боясь опустить взгляд.
— Не переживай, я со всем разберусь. Ждите в машине.
Я выпустила скалку из рук, и та осталась у Руслана.
— Идем, дети, — тихо пробормотала я, не в силах заставить себя обернуться на лежащего позади Василия.
Дважды Машу и Мишу просить не пришлось. Они со всех ног кинулись ко мне и так крепко обняли с двух сторон, уткнувшись зареванными мордашками, что всякие сомнения отпали.
Обхватив их обеими руками, вывела на лестничную клетку.
Когда мы уже спускались вниз, я увидела, как Руслан прикрыл дверь квартиры. В его взгляде, направленном на распластавшееся на полу тело, было столько злого предвкушения, что стало понятно — боров жив, по крайней мере, пока. На трупы так не смотрят.
У подъезда действительно стояла знакомая уже машина хозяина клуба, а вот такси куда-то уехало. Такси… какая-то мысль вспыхнула и тут же погасла.
— Мам, тебе как? — Маша осторожно погладила меня по ладони, отвлекая от посторонних мыслей. — Очень больно?
— Нет, солнышко мое, все хорошо. А вы как? — встала перед детьми на корточки, по очереди разглядывая бледные лица.
— Мам, смотри, бабушка идет! — подергал меня за куртку Миша, а Маша спряталась за спиной.
Но не успела я снова встать на ноги и повернуться, как меня визгливо окрикнули:
— Людмила! Ох, как я тебе рада, моя деточка!
— Валерия Васильевна… — в тон ей.
Женщина передо мной была меньше всего похожа на мать алкоголика. Неопределенного возраста: старше сорока, но на сколько — сказать трудно. Хорошо одетая, ухоженная от ногтей до стильной укладки под шляпкой. Сапоги на высоких каблуках, пальто и палантин — бабушкой ее назвать язык не поворачивался.
— Помирились уже? — тщательно скрывая надежду в голосе, спросила женщина. — Домой едете? Пора, пора, загостились, надо и честь знать, — она мельком взглянула на собственных внуков, спрятавшихся от нее за меня, без малейшего интереса.
Кажется, женщину покоробил этот звук. Я усмехнулась. Решила, значит, сына невестке сбагрить. Ну да, ну да, такое счастье забирайте и мучайтесь сами.
— Валерия Васильевна… Я с вашим сыном не ссорилась, чтобы мириться, — и хотела бы произнести это мягче, но тон задала она.
