0
0
В ответ на мой визг из двери, расположенной в паре метров от меня, послышались детские крики:
— Мама! Пусти её! Мама, ты в порядке? Мы здесь!
Они молотили ладошками в дверь, но та, подпёртая шатающейся табуреткой, не поддавалась. Этот ублюдок ещё и запер малышей?!
Я медленно поднялась, встала, пошатываясь, набрала в грудь воздуха.
— Ты, грёбаный ублюдок! Слушай сюда! Я сейчас заберу своих детей, а ты…
Закончить он мне не дал. Не знаю, как Люся сносила это раз за разом, потому что мне хватило одного удара борова наотмашь по голове, чтобы осознать: я не хочу иметь с ним ничего общего.
"Видимо, дети точно знали, что означает этот звук — мягкий тяжёлый шлепок и глухой стон после него. Знали, потому что не раз и не два были свидетелями того, как отец избивает мать.
— Мама!!!
Они ударили в дверь изо всех сил. Вдвоем. Табуретка ходила ходуном, тонкие дешёвые доски выгибались дугой даже от их скромных силёнок.
Оказывается, не только женщина, защищающая детей, способна на чудо. Дети в попытке спасти маму тоже совершают невозможное. Из середины двери вылетел большой кусок. Малыши по очереди протиснулись в дыру и бросились ко мне из темного проема ванной комнаты в тщетной попытке остановить отцовский кулак, уже во второй раз летящий в мою сторону.
И тогда я увидела. Дети не просто были замызганными и лохматыми. На лицах обоих наливались синяки, у Маши губы были разбиты в кровь.
Это странным образом подстегнуло меня. Я увернулась от замаха Василия. Тот со всей силы ударил в комод позади меня и отпрянул, отряхивая кулак.
— Ах, ты… — дальше последовал грязный мат.
Переступила с ноги на ногу, чуть запнувшись обо что-то. Опустила взгляд.
Сначала хотела заорать, но вместо этого, подняв свое оружие, улыбнулась и елейным голоском произнесла:
— Милые мои, закройте глазки и ушки.
Малыши остановились как вкопанные и выполнили приказ.
А я покрепче перехватила скалку и ударила что было силы. Сначала Василий просто не ожидал этого, сник под градом ударов, в какой-то момент попытался перехватить инициативу, снова замахнуться в ответ, но пошатнулся, поскользнувшись на вытекшем из баночки креме, упавшем с комода.
Падая, он зацепился за вешалку, ударился о стенку. Отборные витиеватые ругательства сменились стонами, а я все наносила удар за ударом, как попало, по чему попало, не глядя.
В какой-то момент, замахнувшись, я поняла, что скалка за что-то зацепилась. Подняла голову. Надо мной стоял мрачный Руслан.
— Идите вниз. Я тут закончу, — кивнул он мне в сторону двери.
Обернулась на детей. Те все еще стояли, закрыв ладошками лица, но смотрели на меня большими испуганными глазами сквозь щели в пальцах.
