Лишняя в его доме (СИ)

— Я хотел поговорить, — резко выпрямляется, разворачивается ко мне спиной. — Зайду позже, — вылетает за дверь…

Глава 20

Диана

— Пришлю к тебе Александру, — прежде чем закрыть дверь, произнес Эльдар.

— Не надо ее будить, я собираюсь отдохнуть, — кричу в спину. Ответом мне служит хлопок двери. Опять злится? Что на этот раз я сделала не так?

Сам бы тоже шел отдыхать. Выглядит неважно: тени под глазами, бледный какой-то, словно эти двое суток не спал. Нужно было спросить, как чувствует себя Алина, все ли в порядке с их ребенком. Не буду спрашивать, неизвестно, как будет воспринят мой интерес.

Как только стихают шаги Гасанова, ко мне возвращается приступ стыдливости. Вспоминаю его взгляд, когда он увидел меня в душевой. Первый мужчина, который видел меня обнаженной, первый, кто прикасался. До сих пор сохраняется ощущение его горячих рук на теле. Плотнее запахиваю полотенце на груди, заложив уголок за край. Непонятное волнение оседает в области солнечного сплетения.

Странная реакция на его заботу. Лучше бы он меня не трогал. Как мне теперь смотреть ему в глаза? А смотреть придется.

Эльдар обещал зайти вечером, о чем-то поговорить. Интересно, о чем?

Неужели этот разговор настолько важен, что он в такую рань заявился ко мне? Вряд ли. Эльдар, скорее всего, только вернулся из больницы, заглянул убедиться, что я жива, не нашел в постели… А я, идиотка, двери не закрыла в ванную. В связи с болезнью моя спальня стала проходным двором. Надо это исправлять.

Встаю и закрываю дверь. Возвращаюсь в ванную, беру оставленные там вещи. Быстро одеваюсь, вешаю полотенце на сушилку.

Удобно устроившись на постели, включаю лекции на ноутбуке.

Переключаюсь на обучение, отбросив все посторонние мысли. Прослушиваю одну лекцию, делая пометки в тетради, на еще одно занятие меня не хватает. Все-таки сказывается болезнь, я слишком быстро устаю.

День тянулся медленно. Я засыпала, просыпалась, ела, сидела в телефоне, составила план, по которому должна была наверстать пропущенные лекции.

Днем ко мне заглянула Малика. Я попыталась подняться, но она меня остановила:

— Лежи, лежи, — махнув небрежно рукой. — Рада, что ты наконец-то идешь на поправку, — в голосе я радости не наблюдала, и следующие ее слова это подтвердили.

— Теперь вот Алина в больницу попала с угрозой выкидыша, — вертя кольцо на указательном пальце, выдерживает паузу. — Ей нельзя волноваться, — а вот и скрытое обвинение. Оно читается не только в голосе, но и во взгляде. Прежде чем продолжить разговор, она вышагивает по комнате два круга. — Мне казалось, ты умная девочка и прекрасно осознаешь свое положение в этом доме, — останавливается рядом со мной, выжидательно смотрит на меня.