4
0
— Я уже никак не думаю, — ответила тихо. — Мне всё равно.
Пошла было к двери, со стороны пассажирского кресла, но, стоило оказаться рядом, Антон взял меня за руку.
— Да послушай же ты, — пальцы его чуть сжались на моём локте. Я выдернула его и снова качнула головой:
— Не хочу. Не хочу ничего слушать, понимаешь? — посмотрела в лицо, в глаза. — Раньше надо было говорить. Когда я спрашивала, когда хотела знать, а сейчас не хочу!
Он тихо выругался сквозь зубы, сжал руку в кулак и резко распахнул дверцу. Я посмотрела ему вслед, понимая, что действительно не хочу. Что бы он ни сказал — не хочу. Вчера мы ещё могли разговаривать, решать, строить планы, сегодня… Сегодня уже нет. Стоящий у стены чемодан и брошенная на тумбочку связка ключей были красноречивее всяких слов. Каким бы ни был этот брак — та женщина — жена. Жена, о которой мне никто не счёл нужным сказать даже слова, тогда как я хотела, да что там, уже доверила им самое главное — жизнь сына и свою собственную.
— Что ты собираешься делать? — спросил Антон с плохо скрываемым раздражением, после того, как мы подъехали к моему дому.
Вещи так и остались в багажнике, мы же вышли из машины и теперь стояли рядом. Я обернулась к подъезду, заметила соседку и, кивнув ей, снова посмотрела на Антона. Чувствовала, что он едва сдерживается. От чего: от того ли, чтобы не засунуть меня обратно и силой не увезти в свой дом, к брату и его жене? От того, чтобы высказать мне всё, что он обо мне думает? Или, может быть, от чего-то ещё? Мне было всё равно. Сейчас, в этот момент, мне было действительно всё равно.
— Как и планировала, уеду на какое-то время, — отозвалась, наблюдая за сыном. На детской площадке, куда я его отправила, играли соседские ребятишки, но подходить к ним он не стал. Держался поодаль, в нескольких метрах от нас и время от времени бросал взгляды исподлобья, думая, что я не замечаю этого.
— И чего ты этим добьёшься? — всё же не выдержав, рыкнул Антон. — Чего, Аня?!
Не ответив, я пошла к сыну. Продолжать этот разговор я не собиралась, равно как и слушать какие-либо объяснения. Не знаю, чего они хотели добиться молчанием. Понятия не имею, чего они вообще хотели от меня, к чему были все эти недопризнания, слова. Ради бизнеса ли Денис женился или ещё ради чего — какая разница? Какая, к чёрту, разница?! Глаза снова начало жечь от слёз, горло сжалось. Чувство унижения и горькой обиды подкатило тошнотворным комком, заставив меня остановиться и сделать вдох.
— Ань, — позвал меня Антон. Поколебавшись, я всё-таки посмотрела на него. — Разговор не окончен.
— Окончен, Антон, — тихо отозвалась, но он только мотнул головой. Прищурился, бросая меня в самую глубь тёмной бури.
— Не окончен, и ты это знаешь.
Внезапно, как и там, в доме, меня окатило яростью.
