2
0Иркины пальцы сильнее вдавились в мой локоть, Ренат сделал шаг, выходя из-за стола.
– Знаешь, меня вообще-то Хабиб обещал покидать, – подруга сказала это с таким вызовом, что сразу стало понятно, что ни о каком прощении пока не может быть и речи. И тут же ласково –ласково, – Да, Хабиб?
Я метнула взгляд в сторону Сатоева. Внутри кошкой заскребла беспричинная, мутная ревность, оставляя кислый осадок во рту. Хабиб же удивленно вскинул брови, наблюдая за всей этой сценой, развел руками, мол, ну, если обещал…И тяжело поднялся со своего кресла во главе стола. Мои глаза непроизвольно скользнули ниже и убедились, что мачта убрана…Мучительно покраснела от направления собственных мыслей – благо, я итак была вся в алых пятнах после сауны, и заметить это было невозможно.
– Да бЭз проблем…– улыбнулся Хабиб Ире во все тридцать два, лишь мельком задев меня взглядом.
И при этом подошел к Ренату, махом положил ему на острые плечи свою волосатую ручищу, из-за чего парень чуть не выронил на пол позвоночник, и добродушно предложил:
– Ренат, а ты девушкам халаты захватишь, да? – подмигнул моему хмурому одногруппнику Сатоев, сжимая в гармошку его правое предплечье.
Тот посмотрел пасмурно и почти враждебно, но кивнул. Хабиб тут же отпустил его и шагнул к нам.
– Пошли, – снова широко улыбнулся одними губами, теперь уже задержав на мне цепкий тяжелый взор.
Сердце тут же ухнуло куда-то вниз живота и отчаянно там забилось, на губах выступила слабая ответная улыбка.
Не знаю, как объяснить…
Просто бывают в жизни такие мгновения, когда, казалось бы, ещё не изменилось ничего, но ты четко улавливаешь, что это вот-вот произойдет. И мысленно ты уже почти там, в будущем. Обгоняешь реальность и чувствуешь то, что неминуемо произойдет, на вкус. Это как приземляться в самолете, как выходить на пирон железнодорожного вокзала, как стоять под дверью экзаменационного кабинета, как… как…Сейчас. Я смотрела на Хабиба, и на языке растекался фантомный горьковатый вкус его кожи. И он был реальней для меня, чем мое собственное, горящее после сауны тело.
На улице было так восхитительно морозно, что захватило дух. Холод заколол тысячей иголочек пылающую, влажную от пота кожу, пробрался в горло, легкие, ласково поцеловал раскрасневшееся лицо. От прилива невероятной бодрости хотелось визжать, что мы с Иркой и сделали, выбежав босиком на крыльцо и подпрыгивая на зябших ногах.
Хабиб материализовался сзади как-то совсем неожиданно. Еще секунду назад его там не было, потом мелькнула большая черная тень, и вот уже меня чуть не сносит сильным порывом потревоженного воздуха, а Ира, вереща как безумная, летит в высокий сугроб у крыльца.
