1
0Пришлось бы каких-нибудь бродяг нанимать, потом их самих убивать, чтобы никому не рассказали. Да и неясно, кого там выкапывать, я рост мертвеца в могиле определять не умею. — Киж уложил свою добычу на землю и принялся разверочивать ткань. — Так что пришлось полагаться на чутьё и ездить по деревням на запах свежей смерти. И знаете что, Константин Платонович? Даже за хорошие деньги покойника не купишь. Не хотят-с! Хоть воруй, честное слово.
Покойница оказалась молодой оркой, судя по одежде — служанкой из небогатого дома.
— Чисто случайно нашёл, — продолжил рассказ Киж, пока я осматривал тело. — Еду мимо какой-то усадьбы и чую, что там только что кто-то умер. Остановился и сходил под “плащом” на разведку. А там помещик, пьяница запойный, толкнул дворовую девку с лестницы, так она шею и сломала.
— Вижу, нехорошая смерть.
Я подсунул руку под тело и ощупал сломанные кости. Анубис рыкнул, и из моей ладони полилось заклятье “мёртвой воды”. Когда Лукиан учил его создавать, я посчитал это бесполезным умением. Ну зачем, скажите, может понадобиться “лечить” покойника, сращивая ткани или восстанавливая кости? Ан нет, пригодилось в жизни!"
"— Так я заявился к этому помещику уже в открытую, прикидываясь его сослуживцем. Назвался подпоручиком Чичиковым, мол, заехал выказать своё уважение. Он даже меня вспомнил, представляете! Посидели с ним, выпили, — Киж усмехнулся, — я в шутку и предложил у него выкупить мёртвую крепостную как живую. Так он так торговаться начал, хвалился, что девка огонь была, и мастерица, и послушная, и голос приятный. Ей-ей, аж двадцать рублей требовал, наглец! Пришлось с ним всю ночь пить, прежде чем сошлись на двух рублях.
— Дмитрий Иванович, помолчи, пожалуйста, ты меня отвлекаешь.
У мёртвой девушки нашлось ещё два перелома, которые тоже пришлось вылечить. Наконец, убедившись, что тело относительно целое, я выпрямился и вытер руки платком.
— Бедная, — Таня, стоявшая рядом, покачала головой, — ни жизни не было, ни посмертия не будет.
— Посмертие будет, я об этом позабочусь. Отойдите оба, а то мешаете.
Душа служанки действительно заплутала, грозя стать призраком или заложным покойником. Она бродила где-то рядом, сетуя на злую судьбу и жестокого барина-убийцу. Я закрыл глаза и велел Анубису призвать заблудшую душу.
— Божечки, тяжко-то как. — Не прошло и минуты, как передо мной стояла причитающая прозрачная фигура. — Глазоньки не видят, ноженьки не ходят, смертью лютою убили бедную. От рождения маялась, родительской ласки не знала, розгами спину…
— Цыц!
Душа заморгала, только сейчас заметив меня.
— Барин, милостивец! — она бухнулась на колени. — Вижу, добрый ты человек! Уведи меня отсюда! Тоска страшная грызёт, как собака.
