1
0— Давайте не будем портить чудесный день ссорой!
Я поднялся и окинул всю семейку ледяным взглядом.
— Чтобы не расстраивать Марью Алексевну вашей смертью, я не буду вызывать вас на дуэль. Но будьте любезны, ваше сиятельство, научите вашу дочь хотя бы основам манер и приличия. В следующий раз язык может довести её до больших неприятностей.
Не прощаясь, я взял Таню под руку и пошёл к выходу.
Глава 38 - Серафим
На следующее утро мне принесли письмо от Тараканова. Князь многословно, в цветистых выражениях со множеством комплиментов мне такому красивому извинялся за вчерашний конфуз. Мол, он совершенно не то имел в виду, и, вообще, он ничего против орков никогда не имел. А Елизавета наговорила глупостей из-за жениха, того самого Барберини — девочка смотрит ему в рот и всё за ним повторяет. Сразу было видно, что Тараканов в своё время подвизался при дворе: он рассыпал в тексте столько сахара, что с бумаги едва не капал сироп. В конце же Тараканов просил не говорить о досадном недоразумении Марье Алексевне, чтобы не омрачать старую дружбу. К письму князь приложил плоскую коробочку, обтянутую бархатом, с драгоценным колье для Тани.
Извинения я принял — глупцы остаются глупцами даже с княжеским титулом. Их убеждения изменить невозможно, пусть живут как хотят. Таня тоже согласилась простить их, но только чтобы не расстраивать Марью Алексевну. Правда, колье она носить отказалась, пообещав вытащить из него камни для опытов с магией.
Что же касается Елизаветы, то её брак с местным дворянином станет лучшим выбором. Ни на какой престол она претендовать уже не сможет, и Екатерина даже не узнает о её существовании.
***
— Ваша светлость, как я рад вас видеть!
Серафим Волконский появился на вилле минута в минуту, будто боялся опоздать к обеду, на который был приглашён. С нашей последней встречи он повзрослел, превратившись из наивного юноши в серьёзного молодого человека. Загорелое лицо стало мужественным, в глазах светилась уверенность, а плечи раздались вширь.
— Брось, Серафим, какие титулы между друзьями? Будем на “ты”, как старые боевые товарищи.
Титулами мы практически равны, вместе воевали, так что никакого урона для чести в таком обращении не было. Серафим кивнул и непринуждённо стал называть меня по имени.
Вот за что молодой Волконский мне симпатичен как человек, так это за его лёгкость и незлобивый характер. После той выволочки, что я устроил ему при первом знакомстве, другой бы затаил обиду и попытался свести счёты. Серафим же признал свою неправоту и позже немало помог мне стать своим среди офицеров.
— Разреши представить тебе мою ученицу Татьяну Алексеевну Ларину.
Волконский поцеловал девушке руку, наговорил кучу комплиментов, но остался в рамках положенных приличий.
