Чужая игрушка

Дарина мерит шагами небольшую комнату от двери до открытого окна, замирает, разглядывая окружающую здание территорию, натужно вздыхает, разворачивается и снова идёт к двери, чтобы повторить свой маршрут заново.

– Замри! – рявкаю и, насладившись реакцией вздрогнувшей от неожиданности Дари, хихикаю. Ойкнув от боли, тянусь к валяющемуся рядом мешочку со льдом и положив на лоб, ворчу: – Раздражаешь, и так всё болит.

– А кто тебе виноват? – с ходу нападает она и, посопев, подходит и садится рядом. – Прости, Тась, я не хотела. На тебя смотреть жалко.

– До свадьбы заживёт, – отшучиваюсь и, подмигнув, снова ойкаю, а подруга заливается смехом.

– Прости, – повторяет, похрюкивая от попыток сдержаться. – Но ты как пират в том фильме. Ну, помнишь, всей группой ходили?

– Помню, – отзываюсь, стараясь не рассмеяться и, вздохнув, жалуюсь: – Устала лежать уже. Долго нас тут ещё продержат, как думаешь?

– Тебя не знаю, – жмёт плечами и, нахмурив брови, возмущается: – А меня непонятно, почему не отпускают. И вообще… не больница, а тюрьма какая-то.

– А что это за больница, кстати? – приподнявшись, оглядываю помещение, напоминающее скорей номер гостиницы, чем больничную палату.

Две кровати, встроенный шкаф, на стене плазменный телевизор, отдельная ванная комната, комод с зеркалом, напоминающий туалетный столик. Приехали мы сюда ночью, но по пути у меня не было ни сил, ни желания разглядывать локации и запоминать путь. А сейчас напряжение подруги начало передаваться и мне.

– Я вообще не уверена, что это больница, – жмёт плечами подруга и, подойдя к окну, перечисляет: – Парковка, везде камеры натыканы, большой парк, вдалеке озеро или пруд, всё огорожено.

– Ого, – не найдя других слов, изрекаю едва слышно.

– Больше на отель или дом отдыха похоже, – продолжает Дарина и, обернувшись, понижает голос до шёпота: – И что-то не увидела я ни одного сотрудника в белом халате.

– Может это общежитие того универа? – предполагаю растерянно, а подруга усмехается.

– Общага за городом? – переспрашивает скептически и, кивнув на окно, напоминает: – За забором и охраной по периметру?

– Не накручивай, – повернувшись набок, устраиваю затекшую руку поудобней.

– Ну а что я должна думать, если…

– Он же сам говорил, что это универ для элиты, – перебив, выдвигаю самую вероятную версию.

– Ну я не знаю, – тянет протяжно Дарина, но услышав приближающиеся по коридору шаги, шипит: – Надо спросить.

Дверь открывается и в нашу палату в сопровождении хмурого Дмитрия Сергеевича заходит высокий мужчина лет сорока. Незнакомец одет в небрежно накинутый поверх рубашки белый халат. Лёгкая щетина, модная причёска с выбритыми висками, пронзительный взгляд.