6
0Пара листков выпадает, кружась, опускается на пол, но я ничего не замечаю…
– И как мне теперь прикажешь списывать его? Или хочешь, чтобы меня КРУ* распяло за нецелевое использование?! Пациент не получил назначенный препарат, кто сегодня выдавал лекарства? Новенькая девочка? И куда оно делось? Ампула где, я тебя спрашиваю?
– Надя, я знаю, где ампула… – произношу с трудом.
Надежда резко замолкает, поворачивается ко мне.
– Его вкололи Сапину из шестой, – перевожу взгляд на Веру, которая бледнеет и приоткрывает рот от ужаса.
Тому самому Сапину, из-за которого вся реанимационная бригада была в мыле последние полтора часа, который выдал нам анафилактический шок и аллергическую реакцию непонятно на что… Точнее, теперь уже понятно.
– Ах ты ж… – старшая медсестра в бешенстве разворачивается, хватает за локоть Веру и тащит её в кабинет. Медленно подхожу к столу, аккуратно кладу на него стопку, которую только что держала в руках, подравниваю листы, подбираю те, что упали.
Как тонка грань между жизнью и смертью… Ещё немного, и сегодня на совести совсем молоденькой девушки могла бы быть гибель человека.
– Кольцова, ко мне в кабинет, сейчас же! – раздаётся громкий голос.
Обращается по фамилии. Плохо.
– Иду, Никита Сергеевич.
– Ну и как это понимать? – главный хирург явно в бешенстве.
– Никита Сергеевич, мы всё выяснили, – начинаю объяснять, но меня перебивают:
– Ах, значит, вы всё выяснили? Я бы хотел услышать другое – почему в подконтрольном мне отделении вообще происходят такие вещи?! Вы понимаете, что пациент может подать в суд и имеет на это полное право? В какой-нибудь другой стране вас вообще бы лишили лицензии и права заниматься врачебной деятельностью!
Мне не хватает воздуха, чтобы ответить.
– По какому праву вы так со мной разговариваете? – наконец взрываюсь, тяжело дыша. Я и сама в ярости, тормоза слетают. Стою, сжимая кулаки, и буравлю злым взглядом мужчину напротив. Хватит! Хватит с меня!
– Что-о? – Добрынин сводит брови, но меня уже несёт.
– Что слышали! – огрызаюсь на него. – Я не несу ответственность за халатность медсестёр!
– При чём тут медсёстры? Ваш пациент – это ваша ответственность! – рычит Добрынин прямо мне в лицо.
– Потому что ошибка была Верина! Я же не могу круглосуточно следить за тем, какие лекарства вводят пациентам! – практически выкрикиваю начальству, в груди болит из-за обиды на несправедливые обвинения.
– Не можете, да! Никто не может! Предполагается, что средний персонал сделает всё так, как им было велено, – он говорит резко, на повышенных тонах, делает пару шагов передо мной в одну, в другую сторону.
