5
0Прижимаю их к воспалённым глазам.
– Не три, сейчас всё пройдёт, – Никита опять отводит меня к дивану, только теперь присаживается напротив на корточки, берёт меня за руки."
"– Почему ты так плакала? – спрашивает, передёрнув плечами. – Знаешь, я и так-то женских слёз побаивался, а теперь у меня точно фобия разовьётся! Неужели ты решила, что я поверил этому вранью?
– Сначала я испугалась, что ты поверишь, – начинаю и запинаюсь.
– А потом?
– А потом я расстроилась! – снова всхлипываю. – Она же… украла у меня эту возможность!
– Какую возможность, солнышко? – он хмурится.
– Я собиралась сама тебе рассказать! Хотела увидеть твою реакцию, – кривлюсь, сдерживая подступившие вновь слёзы.
Глава 29
Никита смотрит на меня, открыв рот, теряет равновесие и неловко оседает на пол прямо у моих ног.
– Так ты что… в самом деле беременна?!
Гляжу на него, и тут до меня доходит. Губы разъезжаются в улыбке. Ну что ж, его реакцию я всё-таки увидела.
– А ты решил, что это всё неправда? Нет, – качаю головой, – она соврала только про срок. На самом деле у меня примерно восьмая неделя беременности.
– Восьмая неделя?! И ты молчала?!
– Я сама узнала только вчера, – говорю возмущённо, но всё недовольство тут же тает, когда мужчина опять встаёт на колени и тянется ко мне.
– Аннушка, – шепчет, прижимая меня к себе, – ты не представляешь, как я тебя люблю! Я уничтожу Марго за эту ложь! – голос ожесточается.
– Оставь её, – отстраняюсь, смотрю ему в глаза. – Она сама для себя худшее наказание.
– Откуда ты только такая взялась? – он берёт моё лицо в ладони, нежно прикасается к губам.
– Ты не будешь ей мстить? – я и правда не хочу, чтобы он ввязывался в это. В такой борьбе неизвестно, кто победитель, а кто проигравший.
– Я буду объективен, – Никита смотрит на меня серьёзно, – и не собираюсь её подставлять. Но если в работе обнаружатся серьёзные недочёты, она получит по заслугам.
– Хорошо, – киваю. Защищать эту стерву я не намерена.
Мужчина спускается к моей талии, поглаживает. Потом натягивает на мне рубашку и хмурится.
– А почему живота нет?
– Господи, – смеюсь, не сдержавшись, – ты как не врач, честное слово.
– Тебе надо поесть! – он подрывается с колен. – Хочешь чего-нибудь... непривычного?
Закатываю глаза.
Спустя две недели выписывают Соболевского, и мы отвозим его домой. Никита все последние дни ездит и смотрит коттеджи в приемлемых с точки зрения «добираться до работы» местах. Заявил, что, во-первых, мне, а потом и ребёнку, нужен свежий воздух, а во-вторых, в большом доме и Герману всегда найдётся место. Всё время жить с нами он наверняка не захочет, но первое время после инфаркта и операции было бы неплохо ему помочь.
